Я непонимающе смотрела на него.
— Почему, думаешь, у вас тут на конечной нарики не выводятся?
— Ну-у… Точка сбыта здесь? Они её крышевали, что ли?
— Сами толкали! Тонированную жигу видела? Постоянно там стоит.
— А-а, эта… мокрый асфальт?
— Ихняя колымага, — отец несколько раз раздражённо притопнул ногой. — Дебилы, бл*дь… — секунду подумал. — Да и не надо тебе всё это…
— Да почему, — зубы у меня снова тихонько клацали, прям задолбало уже. — Говори, раз уж начал.
— Да чё, кто играл, кто кололся. Они героиновые уже все.
Ой, бли-ин… если героиновые, да со стажем, там, говорят две дозы в сутки надо только чтоб не ломало. А одна доза, опять же по слухам, пятьсот тысяч стоит, и я склонна верить — даром, что ли, они родительские квартиры подчистую обносили, серьги у женщин из ушей рвали по подъездам, твари… А эти вот пошли дальше.
— Машины на трассе грабили, — словно продолжая мои мысли процедил сквозь зубы отец. — Таких вот как ты с выручкой караулили. Мамаша наводила. Чаще грабили мешочников, да кто в разнос торгует по организациям. Многие же под зарплату отдают. А она всегда знала, когда будут деньги, и когда за ними приедут продавцы.
— Ну, крандец…
— Держи, — он сунул мне в руки газетный свёрток. — Мужики со спортзала велели тебе передать. На дверь.
…
Ночь была удивительно тихой, словно ватой обложенной
Сегодня мы любили друг друга как-то особенно нежно. Трепетно даже, я бы сказала. И вдруг, посреди всех этих вздохов и объятий, я очень остро поняла, что сегодня все мои чувства могли внезапно потеряться, исчезнуть — вместе со мной.
И так мне стало жалко этой невырасшей веточки любви, что глаза сами по себе наполнились слезами, а слёзы начали стекать по вискам в раскиданные по подушке волосы.
Сегодня большой день слёзоизвержения.
Вовка по-моему слегка испугался:
— Ты чего?
Ну вот как объяснить ему все эти мысли?
И я сказала просто:
— Я люблю тебя.
Он замер, словно прислушиваясь к себе, и очень аккуратно, удерживая себя на весу, прижался ко мне:
— Я тебя, кажется, тоже, — и в этих словах было такое искреннее удивление открытия, что я притянула его ближе и обняла изо всех сил.
Мир вокруг меня кружился синим калейдоскопом.
БЕРЕГ
18 июля 1995, вторник.
Утром меня разбудил папин звонок:
— Ольгуня! Мне тут моя драгоценная супруга дала весьма дельный совет. А не хочешь ли ты с нами прокатиться на берег? Тихо, природа, отдохнёшь, успокоишься. В двенадцать мы сегодня выезжаем, можешь на Якоби подходить.
— Ой, а можно с Вовой?
— Да пожалуйста, можно и с Вовой.
— Погоди, я спрошу сейчас! — я прикрыла трубку ладонью: — Вов, вы к медикам в садоводство сегодня поедете?