На стене висели круглые белые часы, и минутная стрелка медленно-медленно ползла от цифры два к цифре три.
Сердце тяжело колотилось прямо в горле.
Приедет папа? Успеет?
Между тем в соседнем помещении что-то грохнуло и разбилось. А потом запахло горелым. Подожгли! Среди бела дня!
Никого не стесняются, твари.
Господи, хоть бы он успел…
Сгореть было страшно.
А ещё страшно угореть. В этой комнатушке, правда, практически вся мебель была железная, на полу кафель. Рамы если только… Но сквозь дыры в двери начал просачиваться неприятно-сизый дым.
Говорят, лицо надо мокрой тряпкой замотать.
Напротив меня, в углу, была раковина. Но это означало выбраться из своего стального уголка и подставиться под пули. Да и дым пока больше по верху.
Восемь минут второго.
Продержусь?
Я закрыла подолом юбки лицо.
С заднего входа завыла болгарка.
Что-то стучало.
Зубы.
Зубы мои стучат.
Папочка, успей, пожалуйста…
Сколько минут надо, чтобы стальную дверь выпилить?
Он успел быстрее.
Я не видела. По звуку поняла, что подлетели несколько машин, остановились со свистом, сразу стало шумно, причём со всех сторон.
Кто только не орал.
Грохотало.
Я сидела, как пришитая. Не хватало ещё в последний момент пулю выхватить.
Потом завыла сирена. Жильцы пожарную вызвали!
И всё-таки ментов. Вон, ещё одна воет, по-другому.
Пожарка подлетела раньше. Сквозь расхлёстанные окна начала извергаться Ниагара. Я встала, плохо понимая, что происходит, оглядываясь на потоки воды и пены, струящиеся вокруг моих ног.
Гулко грохнула железная дверь заднего хода, по коридору затопали шаги.
— Доча?!!
— Папа, я тут!!! — вот теперь я побежала.
Такого бешеного лица я у него никогда не видела. Ой, как я ревела, товарищи…
— Э! Мужики! Дверь откройте! — в окно заглядывал пожарный.
Я ЖИВА
Вокруг ходили какие-то люди, и осколки стёкол противно скрипели у них под подошвами. Воняло горелым. Блин, холодно-то как. Всегда со мной так, когда отходняк от нервов начинается — трясёт и морозит, как будто в летнем на минус сорок вышел. Я стояла у дверей аптеки и клацала зубами. Потому что хмурый милиционер хотел со мной поговорить. Пока что, по причине моей полной несостоятельности, с ним разговаривал папа. Через какое-то время я осознала, что на мне чей-то здоровенный малиновый пиджак. В руки сунули маленькую квадратную бутылочку:
— Глотни.
Странное что-то. Ни на один напиток не похоже.
И тут пищевод обожгло и из глаз моих брызнули слёзы.
— Ч… Чт… кха… то это?
— Вискарь, — ответили мне сзади.
Но смотрела я в другую сторону. Не могла не смотреть.
На газоне лежал тот урод в изумрудном спортивном костюме. Да, модная «жатка» совершенно вырвиглазного цвета.