Какое нахуй шоу?
Глаза снова закрываются…
Глава 34
Даша
Семь месяцев назад
Везу коляску с Павлом к своей машине. Два медбрата помогают мне его пересадить. Павел злится. Его нынешняя невозможность полноценно двигаться выводит его из себя. Лицо агрессивно вздрагивает, когда я пристёгиваю его ремнём безопасности.
– Даш, руки у меня работают.
– Знаю, знаю…
Попрощавшись с персоналом, сажусь за руль.
– Нужно просто радоваться, что всё уже позади, – говорю старательно воодушевлённым голосом. – Операция прошла успешно. Ты скоро будешь ходить.
– Да. Буду, – сухо роняет Павел.
Боже… Если кто-то спросит, что творится в моей в душе сейчас, у меня найдётся только одно слово для определения этого состояния. Безнадёга.
Тотальная и беспросветная.
Чувство вины перед бывшим другом из-за бесчеловечного поступка Дамира меня просто убивает. И ещё более разрушающее чувство вины перед Дианой…
Поверить не могу, что Дамир на такое способен!
Как он мог?! Как мог сделать с нами ТАКОЕ?!
Я не знаю, где Дамир сейчас. Последний раз мы говорили по телефону вчера. На эмоциях я забрала Лику у родителей и приехала в съёмную квартиру Дианы. Её всё равно нет дома.
Весь последний месяц я разрываюсь между дочерью и Павлом. Я обязана ему помогать! Из-за Дамира обязана!
Сказала вчера ему, что разведусь. Но всё моё нутро это отвергает. Несмотря на его поступки, я всё ещё его люблю. Больная любовь, я знаю… Чёрт, знаю!
Везу Павла на снятую им квартиру. Свою собственную он оперативно продал, чтобы заплатить за операцию и погасить остатки кредита. Оказывается, та его квартира была куплена в кредит.
От Мартынова Паше ничего не досталось, никакой компенсации за травмы, нанесённые его бойцом. Дамира оправдали, и Пашку послали куда подальше. Теперь он инвалид с двумя пластинами в позвоночнике. К ногам только недавно вернулась чувствительность, но самостоятельно ходить пока не может. К счастью, врачи обещают, что всё будет нормально через пару месяцев.
– Нуу… теперь хотя бы время появится заняться своей книгой, – вдруг вполне искренне улыбается Пашка.
– Какой книгой?
– Моя большая работа о детской педиатрии и неврологии.
– Ой, как здорово!
– Ну пока там всё сыро.
– Думаю, что ты напишешь эту свою работу и прославишься, – подбадриваю его.
Мне так больно на него смотреть… Господи, так больно!
У него всё было хорошо. Хорошая работа, квартира, машина. А теперь ничего не осталось.
И у меня ничего, кроме дочери, не осталось. Но о собственных потерях я предпочитаю пока не думать…
Когда подъезжаем к дому, приходится справляться самостоятельно. Правда, неравнодушный сосед помогает мне довести Павла до квартиры. Там мы укладываем его на диван в гостиной, и сосед уходит.