С некоторых пор я кончаю в неё, потому что Даша на противозачаточных. Ко второму ребёнку она пока не готова.
Проходит около пяти минут, когда Даша находит в себе силы подняться с меня. Но я её не отпускаю.
– Малыш… – прохожусь губами по её щечке. – У нас мир?
Упрямо молчит и смотрит в одну точку куда-то в изголовье кровати.
– Ну пожалуйста, Даш. Знаю, что я мудак. Погорячился, прости.
– Дело не в том, как ты повёл себя с Пашей, – тихо отвечает она. – А в том, что я совсем одна, Дамир. С Ликой, со всеми домашними заботами. Я одна. Тебя нет ни рядом, ни где-то поблизости. Я даже дозвониться тебе не могу.
– Этого больше не повторится. Впредь мой телефон всегда будет доступен. Обещаю! – с пылом заверяю её.
Тяжело вздохнув, она ложится на мою грудь. Запускаю пальцы в её волосы, перебираю прядки. Сердце долбит, как сумасшедшее, в такие моменты. Оно знает, как сильно я люблю свою жену. Может, я слишком редко об этом говорю…
– Малыш…
– Мм?
– Я тебя люблю.
Приподнимается, заглядывает мне в глаза. В её глазах больше нет ни смятения, ни бури.
– Я тоже тебя люблю, Дамир. Очень сильно. И мне очень жаль, что ты проиграл…
– Шшш... – запечатываю её рот ладонью. – Это всё пустое. Ну проиграл и проиграл. В следующий раз выиграю.
Перехватив жену за подбородок, вновь притягиваю её лицо и нежно целую.
Все два года нашего брака я учусь быть нежным.
Очень быстро нас вновь захлёстывает страстью, и мы с головой в неё окунаемся.
Потом ужин, ванная с пеной.
Лика, как ангелочек, спокойно спит всю ночь.
Глава 24
Бисмаев
Два года назад
– Где ты летаешь? – пихает меня в плечо Тимур.
Синхронно поднимаемся с матов.
– Нигде. Дочка заболела, Даша там врача ждёт. Должна позвонить, когда тот появится, но не звонила пока.
Забираемся на ринг, лениво спаррингуемся.
– Что там с моей крестницей?
– Отит.
– Оо… У меня в детстве был. Хреновая штука.
– Я бы вообще сегодня дома остался, но… Короче, ты в курсе. Мне теперь за проигрыш пахать и пахать, – вздыхаю, опустив руки.
– Бисмаев! – рявкает Мартынов, входя в зал. – Ты здесь закончил на сегодня! Иди в тренерскую, там тебя ждут.
Это, блять, так унизительно! Как на самых первых тренировках по боксу, когда мне было тринадцать, и я был дохляком.
Стукаемся с Тимом перчатками, слезаю с ринга. К Тимуру забирается Алик, бросив на меня насмешливый взгляд. Но я давно уже не ведусь на его провокации. Сорвав с рук перчатки и бинты, иду в тренерскую. Там – какой-то незнакомый мужик.
– Георгий, – представляется мне, протягивая руку.
Пожимаю, плюхаюсь на стул. Георгий садится за стол, раскладывает какие-то бумаги.