Отстранившись, собирается встать.
– Подожди.
Заставив свои глаза открыться, хватаюсь за руку Дамира.
– Разбуди меня, когда Лика проснётся.
– Обязательно, малыш.
Пора бы отпустить его к дочери, но я заворожённо смотрю на наши переплетённые пальцы.
– Спасибо тебе, Дамир. Без тебя я бы не справилась, – глотая слова, шепчу я.
– Тебе не надо справляться без меня. Я у тебя есть, Даш. Есть.
– Мы… Мы можем попытаться снять судебный запрет. Вместе. Лика должна с тобой общаться.
И я осмеливаюсь поднять взгляд к лицу бывшего мужа. Там буря. И обида. И горечь.
Дамир тяжело сглатывает, его кадык нервно дёргается.
– Да, мы вместе попытаемся снять судебный запрет, – повторяет за мной звенящим голосом.
Ведь он ожидал услышать совсем не это...
Ну не могу я!
Не могу просто взять и простить.
Глава 39
Бисмаев
Полгода спустя
Весь чёрный от сварки и утомительной работы с металлом, присаживаюсь на выступ нижней балки. Стягиваю с лица маску, тру глаза рукавом спецовки, но кажется, ещё больше усугубляю ситуацию. В глаза словно насыпали песка. Они болят просто адски.
– Дамир, мы всё на сегодня? – спрашивает Руслан, самый мелкий в моей бригаде.
– Да. В понедельник к восьми.
– Без проблем. Хороших выходных.
Все потихоньку расходятся, прощаясь и пожимая руки.
Задрав голову вверх, рассматриваю конструкцию. Через пару недель это будет не просто металлический каркас, а целое здание, но от моей бригады требуется только металл.
С боями я завязал. Мог бы набрать группу детей и тренировать, но… Я не педагог. И тренер из меня вряд ли получился бы.
Ну не в ОМОН же возвращаться!
Да и никому я там нахуй не был нужен. И тогда я вспомнил про свои корочки сварщика. Подучился немного, закупился разной техникой, сколотил команду... Дело оказалось очень прибыльным. И, можно сказать, безопасным, если сравнивать с ММА.
Не хочу я больше на публику и в октагон. Хочу с понедельника по пятницу на работу, а выходные – с семьёй.
Если бы она была у меня, эта семья...
Но я над этим работаю.
Стягиваю с себя спецовку, переодеваюсь прямо на объекте. Сначала надо домой, чтобы принять душ. Потом к Дашке.
Мы вместе готовимся к очередному судебному заседанию, общаемся с адвокатом, репетируем свои роли. Говорить на суде мы должны очень ровно и убедительно. Нам должны поверить. Поверить, что ребёнок в безопасности рядом со мной.
Возможно, в следующую пятницу судебный запрет на общение с дочерью с меня снимут. И тогда нам не придётся прятаться. Тогда я смогу гулять с Ликой в парке, например, не боясь, что какой-то «инвалид» нас увидит.
Этот сука Павел слил инцидент с ожогами органам опеки, пытаясь обвинить в произошедшем меня. Но Даша встала грудью на защиту и отстояла мою невиновность. Не потому, что хотела защитить меня, а потому что считала виноватой себя. И тогда уже её взяли на карандаш служба опеки и участковый.