Дамира оттащили неравнодушные граждане. Кажется, их было не меньше пяти человек. Потом полиция, скорая… Дамира увезли в участок, нас с Ликой – в детскую областную, Павла ещё куда-то.
Мой муж ни разу на нас не взглянул, пока его скручивали полицейские и сажали в машину. Но я могу поклясться, что глаза его были такими черными, что в них можно было увидеть бездну.
Наши дни
Мама уехала час назад. А я сижу и пялюсь в стену, в ярких деталях вспоминая события того ужасного дня.
Дамир не был человеком тогда. И правда, словно машина. Машина, готовая убивать. Машина, наплевавшая на безопасность ребёнка. Да и на всех окружающих.
Кажется, часть меня умерла в тот страшный день. Умерла за Лику, за Пашку, за растоптанное будущее нашей семьи. Которое Дамир сам растоптал.
С Ликой мы пролежали в больнице целый месяц. Множественные ушибы, перелом ключицы, психологическая травма. Дамир был под следствием и сидел в СИЗО. Про Павла я ничего не знала.
– Мамока, – забирается на мои колени дочка. – Папу надо пластить, – говорит с важным видом.
– И почему? – грустно усмехаюсь я.
– Он холоший. Самый-самый.
Конечно, для неё это так и есть.
– Ну мамока! – теребит меня дочка. – Давай зафтра есё с ним погуляем!
Нет. Точно нет.
Паша скоро вернётся. Ему это всё точно не понравится.
Прижимаю Лику к себе, зацеловываю её щёчки.
Как объяснить ребёнку, что нельзя гулять с папой не потому, что этого не хочу я, а потому, что существует судебный запрет? И нам всем прилетит, если его нарушить.
Дочь и у меня могут отобрать за то, что подвергла её опасности. Ведь Дамир – это самая что ни на есть опасность.
Глава 33
Бисмаев
Семь месяцев назад
– У тебя контракт! Ты здесь, потому что я тебя вытащил! Соберись! ЖИВО! И СДЕЛАЙ ВСЁ КРАСИВО!
Мартынов уже вовсю орёт, пытаясь пробиться к моим плохо работающим мозгам. А я лишь молча смотрю на него.
– Бисмаев, блять! – гневно восклицает, сжимая переносицу. – Сейчас тебе вкатят лошадиную дозу, и ты взбодришься, понял?
И ему похер, что даже после боя меня могут проверить на допинг. Хотя мне тоже похеру. Пусть вкатывают. За два месяца в СИЗО моя иммунка вместе с щитовидкой пошли по пизде. Хуже уже точно не будет.
Меня готовят к бою. Обкалывают препаратами. Тренер что-то втирает, разминая мне мышцы. Но я его не слышу.
Мысленно я не здесь, а рядом с Дашей. Она уехала к родителям и не хочет меня видеть. Совсем не хочет. Никогда!
Пиздец, блять! Из-за этого утырка, что ли?
В СИЗО ко мне Даша не приходила. А наш единственный телефонный разговор был очень коротким и мрачным. Я узнал только про дочь.