Чувство вины до сих пор разъедает все мои внутренности. Чуть не убил собственного ребёнка! Безответственный мудак!
На бой я выхожу с мыслью, что сейчас тут повоюю, а потом поеду к жене воевать. Она должна меня выслушать. Обязана!
Вколотые в тело стероиды вновь будят во мне жажду жить. И убивать. Не Дашу, конечно, её я люблю до трясучки. Но любого, кто влезет в нашу семью, прикончу, не моргнув глазом.
Сегодняшний соперник такой кабан... Первую пару раундов я просто пытаюсь вымотать его быстрыми короткими атаками, уходя от прямого столкновения. Присматриваюсь к его технике. Подставляюсь. Мне дважды нехило прилетает в челюсть правой, левой он почти не пользуется.
Обозначив, наконец, его слабые места, захожу слева и перебрасываю через себя. Беру на удушающий – и мудак в итоге сдаётся.
Мартынов молча покидает зал. Филипп всегда безэмоционален на публике. Ведёт себя так, будто очередная победа его бойца – это так, обыденность.
Зрители ликуют. Меня фоткают, снимают на видео. Потом и репортёры нападают с вопросами.
Ну конечно, всем ведь интересна эта история с СИЗО, которую пытается замять Мартынов.
Тренер уводит меня в раздевалку, не давая журналистам пробиться ближе.
Принимаю душ, смываю с себя чужую и свою кровь. Пытаюсь смыть ещё и бешенство, которое не вышло из меня за время боя.
У заднего входа ждёт тачка с Тимуром за рулём. Едем в отель. Вечером банкет, на котором я обязан хотя бы недолго поприсутствовать. Мартынов пустит туда двух «правильных» журналистов, которые и расскажут затем «правдивую» историю моего задержания. А какая именно эта «правдивая», знает только Филипп.
После банкета я смогу наконец-то уехать. До Дашкиных родителей доберусь часов за шесть.
– Красавчик! – пожимает мне руку Тим. – Так быстро собрался и провёл охуительный бой! Ты снова на пике, друг. А Алик ставил на то, что тебя закроют основательно. Пусть теперь выкусит, сука!
Да похеру мне на Алика.
Распластавшись на кресле, прикрываю веки. Вожу языком по припухшей от удара губе, но боли не чувствую.
Я чувствую её глубже, в самом центре груди. Уже два месяца там так болит, что никакие обезболивающие не помогут.
Тим что-то ещё вещает, но в моей голове звучит лишь белый шум.
Моя жизнь разваливается. Я чувствую, как она буквально просачиваются сквозь пальцы. Я теряю Дашу. Я знаю, что теряю…
Но почему, чёрт возьми, я должен её потерять?
Она моя! Моя девочка… Моё всё!
Оказавшись в номере, хватаю телефон. На удивление, Даша отвечает довольно быстро.
– Да, Дамир?
– Привет.
Голос срывается. Не надеялся, что она вообще ответит. Вчера я звонил ей раз десять – и всё без толку.