Я уже наготовила для Павла всякого. Тут у него обедов и ужинов на несколько дней. А мне пора ехать к дочке, с ней сейчас приходящая няня.
Присаживаюсь в кресло, смотрю Пашке в глаза.
– Ты тут справишься сам?
– У меня есть ходунки, – невесело ухмыляется. – Правда, сиделка, которую я нанял, сможет приступить к работе лишь через неделю.
– Что? Через неделю? – шокированно переспрашиваю я.
– Да ладно тебе, Даш. Как-нибудь один тут повоюю.
Но как? Он же почти ничего пока сам не может.
Переставляю ходунки поближе к дивану. Пашка внезапно хватает меня за кисть.
– Даш… – нервно облизывает пересохшие губы. – Забери Лику и приезжай. Ты мне очень нужна. Как друг. Поможешь?
И я не могу ему отказать. Просто, блин, не могу!
– Да, хорошо. Пока сиделка не появится, мы у тебя поживём.
Наши дни
Поцеловав дочку в лоб и укутав одеялом, выхожу из нашей комнаты. Лика засыпала очень тяжело, перевозбудившись от этого длинного дня. Разогреваю поздний ужин для нас с Павлом, который должен скоро приехать.
У меня есть чёткий план, как действовать дальше, чтобы минимизировать стресс. Для всех. В этот раз никто не должен пострадать!
Стою у окна, жду, когда появится такси. Паша приезжает ближе к полуночи. Когда выходит из машины, задирает голову и смотрит на свои окна. Увидев меня, машет рукой. Кажется, улыбается.
Встречаю его в прихожей. Пашка немного прихрамывает всё ещё. Особенно, когда устаёт. Старательно не встречаясь с ним взглядом, пытаюсь забрать его дорожную сумку. Но он не позволяет.
– Тяжело, Даш. Я сам.
Уносит сумку в спальню, на ходу стягивая куртку. Сейчас, наверное, в душ пойдёт…
Я вновь грею ужин, потому что он успел остыть. Когда выкладываю на тарелки тушёный картофель с овощами, Пашка внезапно подходит сзади и вжимается в меня. Громко вдыхает, уткнувшись носом в мою макушку.
– Дома тобой пахнет. Это что-то невероятное, Даш! Наконец-то я чувствую, что вернулся туда, куда хотел.
– Паш…
– Я не напираю. Просто обнимаю. Пожалуйста, Даша!
Да, он обещал ни к чему меня не принуждать. Мы просто живём вместе. Пока. Но Пашка видит это иначе. Он говорит о нашем браке постоянно.
Развернувшись в его руках, по-дружески его обнимаю. Но, судя по всему, Паша не видит грани между дружбой и чем-то большим. А может, этой грани для него никогда и не существовало. Это я, наивная, нацепила розовые очки и не вижу очевидных вещей.
Паша невесомо касается губами моей скулы. Носом ведёт по щеке. Шепчет на ухо:
– Ты такая красивая… Хорошая моя.
– Паш…
– Да-да. Ужин. Конечно. Давай поедим, – наконец невозмутимо отстраняется.
Садимся за стол. У меня кусок в горло не лезет, но я заставляю себя поесть.