Харри пожал плечами.

– Но зачем? – недоумевала она.

– Если я прав, то речь, разумеется, идет о сумасшедшем, так что о мотивах можно только догадываться. Потому что в действиях сумасшедших частенько прослеживается четкая логика при неверном посыле. Ты слышала о тюленях?

Катрина покачала головой.

– Они совершают холодные и расчетливые убийства, – сказал Харри. – После того как самка родит детенышей и у нее начинается следующая течка, самец пытается ее убить, потому что знает, что с ним она больше спариваться не станет, и хочет сделать так, чтобы у его собственных детей не появилось конкурентов.

Судя по лицу Катрины, ей было сложно понять эти высокие тюленьи отношения.

– С ума сойти, – наконец сказала она, – но я даже не знаю, что хуже: думать как тюлень или верить, что другие могут думать как тюлень.

– Я же сказал… – Харри встал, и его колени громко хрустнули. – Это даже еще не версия.

– Врешь. – Она глядела на него снизу вверх. – Ты совершенно уверен, что их отец – Арве Стёп.

Харри криво усмехнулся.

– Ты такой же сумасшедший, как и я, – улыбнулась она ему в ответ.

Харри пристально посмотрел на нее:

– Пошли. В лаборатории ждут пробы.

– В субботу вечером? – удивилась Катрина. – Что у них, никакой личной жизни?

Они отдали пакетики в лабораторию, где им пообещали дать ответ сегодня же вечером, в крайнем случае – завтра рано утром. Харри подвез Катрину домой на Сейльдуксгата.

– У тебя в окнах опять темно, – заметил он. – Ты что же, живешь одна?

– Такая роскошная женщина, как я? – улыбнулась она, открывая дверь. – Никогда.

– Хм. А почему ты не захотела, чтобы я рассказал твоим бывшим коллегам в Бергене, что ты теперь работаешь в Осло?

– А зачем?

– Ну, я подумал, было бы круто, если бы они узнали, что ты теперь участвуешь в громком расследовании, да еще в столице.

Она пожала плечами:

– Бергенцы не считают Осло столицей. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Харри тронулся по направлению к Саннергата.

Он не был уверен, но ему показалось, что Катрина внутренне зажалась. Теперь, когда любой щелчок казался ему звуком встающего на место курка, а оказывался хрустом веток, которые в ужасе ломает глядящая на него малышка, он уже ни в чем не был уверен. Но он не мог не думать о том, что его волновало, даже если он не был в этом уверен. Катрина в тот вечер направила револьвер в спину Филипа Беккера. И когда Харри встал между ним и ею, он услышал тот же звук, что и во дворе, когда Сальма сломала ветку. Щелчок курка, вернувшегося в исходную позицию. Значит, Катрина нажала на спусковой крючок на две трети, так что выстрел мог прогреметь в любой момент. Она была готова застрелить Беккера.