Харри вскочил и прыгнул коленями ей на плечи, чтобы парализовать руки, вырвал револьвер из ее обессилевшей ладони и ткнул дулом в полуприкрытый глаз. Оружие показалось легким, он чувствовал, как сталь давит на мягкое глазное яблоко. Она не закрыла глаза. А дождь все пытался смыть кровь с ее разорванного рта.
Глава 30 День двадцатый. Козел отпущения
Кнут Мюллер-Нильсен лично прибыл на пристань встречать катер Харри. Он, два констебля и психиатр собрались на нижней палубе, где на койке лежала в наручниках Катрина Братт. Ей сделали укол сильного успокоительного и перенесли в поджидавший автомобиль.
Мюллер-Нильсен поблагодарил Харри за то, что тот не доложил начальству о своей операции.
– Давайте такой тактики попробуем придерживаться и впредь, – ответил Харри, глядя в дождливое небо. – Если Осло получит официальный рапорт, там захотят принять командование на себя.
– Ясно, – кивнул Мюллер-Нильсен.
– Хьерсти Рёдсмуэн, – произнес чей-то голос, и они обернулись. – Психиатр.
Женщине, которая смотрела на Харри, было за сорок. Светлые растрепанные волосы, объемный красный пуховик. В руке она держала сигарету, нимало не заботясь о том, что дождь льет и на сигарету, и на нее саму.
– Трудно было?
– Нет. – Харри помотал головой. – Она сдалась без сопротивления.
– Что сказала?
– Ничего.
– Ничего?
– Ни слова. Каков ваш диагноз?
– Безусловно, это психоз, – ответила Рёдсмуэн. – Что, впрочем, не означает, что она хроник. Просто сознание пытается контролировать ситуацию, которая в принципе не поддается контролю. Мозг предпочитает отключиться, когда, допустим, боль становится невыносимой. Насколько я понимаю, она находилась в состоянии жесточайшего стресса, причем долгое время.
Харри кивнул:
– Она заговорит?
– Да, – ответила Хьерсти Рёдсмуэн и разочарованно взглянула на промокшую сигарету. – Правда, не знаю когда. В настоящий момент ей требуется отдых.
– Какой отдых! – встрял Мюллер-Нильсен. – Она серийный убийца!
– А я психиатр, – отрезала Рёдсмуэн, выбросила сигарету и отправилась к маленькой красной «хонде», которая даже под ливнем выглядела пыльной.
– Что теперь? – повернулся к Холе Мюллер-Нильсен.
– Последним рейсом – домой, – ответил Харри.
– Если честно, выглядишь как покойник. У управления есть договоренность с отелем «Рика-Тревел». Мы тебя туда отвезем, дадим кое-какую одежду. Там, кстати, есть ресторан.
Харри, зарегистрировавшись, стоял перед зеркалом в ванной своего тесного номера и размышлял о словах Мюллера-Нильсена – да, видок тот еще, краше в гроб кладут, – и как случилось, что покойником сегодня он так и не стал, и что на самом деле произошло. Приняв душ и перекусив в пустом ресторане, он вернулся в номер и попытался заснуть. Не получилось. Пришлось включить телевизор. По всем каналам шло какое-то дерьмо, за исключением НРК-2, где показывали фильм «Помни». Он его уже смотрел. Главный герой страдал потерей памяти. У него убили жену, и он написал на фотоснимке, кто это сделал, потому что знал: он все забудет. И каждый раз возникал вопрос: а может ли он верить тому, что сам написал.