Когда он закончил, над столом повисла тишина, густая, как сигарный дым. Дым шел с края стола, где сидел седовласый мужчина. Он откинулся на высокую спинку стула, так что его лицо оставалось в тени, и вздохнул. Тут до Гуннара Хагена дошло, что все, что произносил кто-либо из присутствующих, говорилось в расчете на этого человека.
– Все это страшно досадно, Турлейф, – сказал седовласый тонким, почти женским голосом, – и чрезвычайно опасно. Речь идет обо всей системе – мы сейчас ведем разговор на таком уровне. Это означает… – Все затаили дыхание, пока седовласый затягивался сигарой. – Что головы полетят. Вопрос только в том – чьи.
Начальник Главного управления осторожно кашлянул:
– У вас есть предложения?
– Пока нет, – ответил седовласый. – Но мне кажется, у тебя, Турлейф, есть что сказать. Послушаем.
– В данном случае мы имеем конкретные должностные ошибки, допущенные при приеме на работу и утверждении в должности, то есть промахи, связанные с человеческим фактором, а никак не с системой в целом. Считаю, что это не является проблемой руководства, и предлагаю поделить ответственность и вину. Руководство возьмет на себя ответственность, некоторое унижение…
– Переходи к делу, – перебил седовласый. – Кто ваш козел отпущения?
Начальник Главного управления полиции поправил тесный воротник рубашки. Гуннар Хаген заметил, что ему нехорошо.
– Старший инспектор Харри Холе. – Ларс Турлейф опустил глаза.
Снова настала тишина, пока седовласый раскуривал свою потухшую сигару. Зажигалка щелкала и щелкала. Потом из тени раздалось почмокивание, и опять заструился дым.
– Неплохая мысль, – сказал высокий голос. – Если бы это был не Холе, я бы ответил, что придется найти другого козла отпущения, потому что какой-то там старший инспектор – не слишком толстый барашек, чтобы приносить его в жертву. Я бы скорее попросил тебя, Турлейф, пожертвовать собой. Но Холе такой профессионал, да к тому же он был на этом шоу, где все болтают… по телевизору. Известный человек, следователь с определенным реноме. Да, пожалуй, этого может хватить. Но согласится ли он?
– Предоставьте это нам, – ответил Турлейф. – Да, Гуннар?
Гуннар Хаген замер. Он вспомнил – первым делом – о своей жене. Обо всем, чем она пожертвовала ради его карьеры. Когда они поженились, она бросила учебу и поехала за ним к месту его службы в департаменте безопасности. Потом его перевели в полицию, и она снова была рядом. Она была интеллигентная и умная женщина и стала ему опорой во всех отношениях. Именно к ней он шел за советом, когда дело касалось карьеры или каких-то этических вопросов, и она всегда советовала что-нибудь дельное. И все равно он не сделал такой блестящей карьеры, как они оба мечтали. Теперь, похоже, все менялось к лучшему. Остановка на уровне начальника отдела по расследованию убийств в Полицейском управлении Осло может закончиться, и он двинется дальше, выше. Вопрос только в том, чтобы не совершить ошибки.