– Сначала исчезла мать Юнаса Беккера, – сказал Ветлесен, – а теперь и мать близнецов найдена убитой. Думаю, нам надо в полицию, Арве. Они же ищут такие совпадения.
Ветлесен в последние годы занялся улучшением внешности своих клиентов, но, несмотря на это – а может, как раз из-за этого, – для Арве Стёпа он по-прежнему оставался ничтожеством. Подобием врача.
– Нет, в полицию мы не пойдем, – ответил Арве.
– Да? Ну тогда постарайся меня убедить.
– Отлично. О какой сумме идет речь?
– Господи, я вовсе не это имел в виду, Арве. Я просто…
– Сколько?
– Подожди. Так у тебя есть алиби или нет?
– Алиби у меня нет, зато до хрена денег. Говори количество нулей, а я подумаю.
– Арве, если тебе нечего скрывать…
– Конечно есть, идиотина! Думаешь, мне хочется, чтобы меня повесили по ошибке как насильника и убийцу? Поговорим при встрече.
– И вы встретились? – спросил Харри Холе.
Арве Стёп покачал головой. За окном уже начинало светать, но фьорд был по-прежнему черным.
– Не успели. Его убили.
– А почему вы сразу мне ничего не рассказали?
– Вы что, серьезно? Я же не знал, что именно для вас может оказаться важным, так зачем же мне вмешиваться? Не забывайте, что мое имя – это торговая марка. И это фактически единственный капитал «Либерала».
– Я припоминаю, в одном интервью вы вроде говорили, что единственный капитал «Либерала» – целостность вашей личности?
Стёп недовольно пожал плечами:
– Целостность, торговая марка… Это одно и то же.
– Значит, то, что выглядит как целостность, и является ею?
Стёп посмотрел на Харри:
– Этим «Либерал» и занимается. Если люди думают, что то, что им впарили, – правда, они довольны.
– Хм. – Харри посмотрел на часы. – Ну и как вы считаете, теперь они будут довольны?
Арве Стёп не ответил.
Глава 28 День двадцатый. Болезнь
Бьёрн Хольм довез Харри из Акер-Брюгге до Полицейского управления. Старший инспектор натянул на себя мокрую одежду; когда он сел в машину, под ним захлюпало.
– «Дельта» двадцать минут назад взломала дверь в ее квартиру, – сообщил Бьёрн. – Они три смены снаружи отсидели.
– Да она и не должна была там появиться, – вздохнул Харри.
В своем кабинете на шестом этаже Харри переоделся в полицейскую форму, которая висела на вешалке и в последний раз была надевана во время похорон Джека Халворсена. Он вгляделся в свое отражение в оконном стекле. Мундир, пожалуй, действительно стал ему великоват.
Гуннара Хагена уже успели разбудить, и он примчался в контору. Теперь он сидел за столом и слушал краткий доклад Харри.
Известие было таким ошеломляющим, что он даже забыл рассердиться на Харри из-за его самодеятельности.