– Катрина выполняла мои поручения.

– Это, должно быть, важно. Расскажите, Братт.

– Сейчас в этом нет необходимости, – произнес Харри.

– А я просто любопытный такой, – настаивал Хаген.

Чертов солдафон, подумал Харри. Педант, человек-рапорт, ты что, не видишь, что девчонка до сих пор не отошла от шока? Ты сам побледнел, когда тебе снимки показали. Ну сбежала она домой от всего этого, ну и что? Вернулась же. Хлопни ее по плечу, подбодри, а не унижай перед коллегами. Произнося про себя эту речь, он пытался поймать взгляд Хагена, чтобы остановить его.

– Рассказывайте, Братт, – поторопил нечуткий Хаген.

– Я проверяла кое-какие детали, имеющие отношение к нашему расследованию, – ответила Катрина, задрав вверх подбородок.

– Какие?

– Например: где находился Идар Ветлесен, когда были убиты Лайла Осен и Онни Хетланн. Оказалось, он изучал медицину в Бергенском университете.

– И это все, что вы выяснили? – удивился начальник отдела убийств.

– Все, – отрезала Катрина.

Возникла неловкая пауза.

– Студент-медик, значит? – Комиссар посмотрел на Харри.

– Да, – ответил Харри. – Позднее стал пластическим хирургом. Говорит, что любит изменять внешность людей.

– Я проверила адреса, по которым он жил и работал, – добавила Катрина. – Совпадений с адресами женщин, предполагаемых жертв Снеговика, нет. Но молодые врачи часто бывают в разъездах: курсы повышения квалификации, конференции…

– Жаль, что этот чертов адвокат Крон не даст нам потрясти парня, – расстроился Скарре.

– Плевать, – вступил Харри. – Мы все равно арестуем Ветлесена.

– За что? – поинтересовался Хаген. – За то, что он учился в Бергене?

– За попытку растления малолетних.

– На каком основании?

– На основании свидетельских показаний хозяина гостиницы «Леон». К тому же у нас есть снимки Ветлесена, входящего в гостиницу.

– Не хочется вас расстраивать, – начал Эспен Лепсвик, – но я того парня из «Леона» знаю. Он никогда не дает свидетельских показаний. Дело развалится, и вам придется выпустить Ветлесена через двадцать четыре часа. Это я вам гарантирую.

– Не беда, – ответил Харри и посмотрел на часы, прикидывая, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до Бюгдёй. – Вы и представить себе не можете, чего только народ не напридумывает за такое короткое время.

Харри второй раз позвонил в дверь и подумал, как эта ситуация похожа на ту, в детстве, когда все разъезжались на летние каникулы, а он оставался один-одинешенек во всем Уппсале. Он так же стоял и звонил в дверь Эйстейна или другого приятеля, надеясь, что, может быть, каким-то чудом они окажутся дома, а не у бабушки в Халдене, на даче в Суне или в туристическом походе по Дании. Он жал и жал на звонок, пока не понимал, что остается по-прежнему только один вариант – Валенок. Валенок, с которым ни у него, ни у Эйстейна никогда не было особой охоты играть, но который тем не менее всегда тенью следовал за ними по пятам, надеясь, что когда-нибудь они передумают и хотя бы ненадолго примут его в свою компанию. Он, правда, выбрал Харри и Эйстейна лишь потому, что они и сами-то особой популярностью в школе не пользовались, вот он и подумал, что это такой клуб, куда у него все-таки есть шанс получить доступ. И вот шанс появлялся, потому что Харри знал: Валенок всегда бывает дома. Его семья не могла себе позволить уехать куда-нибудь на каникулы. Больше Харри играть было не с кем.