Мысли оборвались. Тело решило за неё.
Она встала. Стул не скрипнул. Босые ноги ступили на холодный линолеум почти беззвучно. Один шаг. Два. Он стоял спиной и что-то говорил в трубку, зло и приглушённо.
Три. Четыре.
Он всё ещё не оборачивался.
Пять. Шесть. Рука легла на ржавую задвижку, пальцы сомкнулись на холодном металле. Она нажала на дверь плечом.
Та поддалась.
Ночной воздух ударил в лицо, холодный, сырой, пахнущий прелой листвой и землёй. Сара выбежала на крыльцо, споткнулась о ступеньку, ударилась коленом о камень и чуть не упала, но удержалась. Босые ноги заскользили по мокрой траве. Впереди, в темноте, колыхались деревья. Чёрные, огромные, как стена. А над ними, далеко-далеко, мигал одинокий жёлтый огонёк.
Дорога. Или фонарь. Что-то живое.
— Сара!
Его голос раскатился по дому, как удар грома. Она не обернулась. Побежала.
Трава хлестала по ногам. Камни впивались в ступни. Дыхание рвалось из груди с хрипом, и каждый вдох обжигал горло, которое ещё помнило воду. Огонёк приближался. Пятьдесят метров. Сорок.
Позади раздались шаги. Тяжёлые, быстрые, нагоняющие.
— Помогите! — закричала она, не узнавая собственного голоса. — Помогите, пожалуйста! Кто-нибудь!
Рука схватила её за рубашку.
Ткань затрещала, дёрнула назад, и Сара запнулась, полетела вперёд, на колени, в мокрую землю. Но не упала: сильные руки подхватили её под рёбра и вздёрнули в воздух. Ладонь зажала рот, крик превратился в мычание. Она билась, лягалась, царапала его запястья, но он держал так, словно она ничего не весила.
— Тихо, — прорычал он ей в ухо, и голос был таким, какого она ещё не слышала. Не холодным. Горячим от ярости. — Ещё звук, и пожалеешь.
Он потащил её обратно, к дому, как мешок. Она видела, как удаляется жёлтый огонёк, как деревья смыкаются за спиной, как бледный свет кухни растёт перед глазами. Дверь захлопнулась. Засов лязгнул изнутри.
Он швырнул её на кухонный пол. Колено ударилось о плитку, ладони обожгло. Сара сжалась в комок, всхлипывая, ожидая удара.
Но он не ударил сразу.
Он стоял над ней, тяжело дыша, и она слышала, как гулко бьётся его сердце. Потом резко обернулся и со всей силы ударил кулаком по косяку. Дерево жалобно хрустнуло.
— Идиот, — выдохнул он сквозь зубы. Не ей. Себе. — Не задвинул засов.
Одна секунда рассеянности, один звонок, и вот она на улице. Сара поняла это по его лицу, по тому, как напряглись желваки на скулах, и внутри что-то вспыхнуло крошечной, злой надеждой.
Он ошибается. Он тоже ошибается.
Он повернулся к ней, и надежда погасла.
— Вставай.
Она не пошевелилась.
Он наклонился, схватил её за волосы у затылка и поднял рывком. Сара вскрикнула. Ступни едва касались пола, кожа головы горела.