Обратно.

— Во! — крикнул я, указывая на экран и защёлкал пальцами. — Во-во-во! Смотри!

— Смотрю, — кивнул Мороз и прищурился. — А куда смотреть-то?

— Вот эта блондинка, видишь⁈ Зверюга настоящая, я тебе клянусь!

А на экране Стеклова выстроила девок вокруг себя и жестикулировала со скоростью сурдопереводчика. Как я и ожидал, взяла на себя лидерство.

— Да-да, — поддакнул Чего. — Скуф дело говорит, у Тани потенциал огромный.

— Друидка, — на упреждение пояснил я. — Алексей Михалыч даже как-то раз соизволил её лично потренировать.

— Ах, ну раз сам Алексей Миха-а-а-алыч, — протянул Мороз. — Ну тогда, да, поверю. Слушай, Скуф, а может между собой тоже забьёмся? Чтобы поинтересней смотреть было?

— А давай, — согласился я, не отрывая глаз от экрана.

Вот ни малейшего сомнения в победе «Альты» нет. Вообще. Ничуть. Нисколечко. Так что за пари с Германом надо хвататься обеими руками. А то ведь… девкам квадроциклы, а мне чего?

— На что поспорим? — спросил я.

— На последнюю бутылку граппы!

Я аж хохотнул.

— Так мы ведь её всё равно выжрем. При любом раскладе.

— Это да, — согласился Мороз. — Но ведь сам факт! Кто её на стол поставит, а⁈ Как тебе такое, Скуф⁈

— А давай, — согласился я и пожал Герману руку. — Лёх, разбей.

— Чего?

— Чего делать-то надо? — спросила Юля Ромашкина. — Я вроде бы внимательно слушала, но не всё поняла.

— Значит так, — хлопнула в ладоши Стеклова. — Слушаем меня. Тактика проста, как хлебушек. После свистка лосем несёмся в центр и занимаем позицию. Флаг искать не надо…

— А почему не надо? — похлопала глазами Ромашка.

— Потому что не надо. Подумай сама, — начала разжёвывать Таня. — Флаг блуждающий. Блуждает где-то в центре. Вот все и будут искать его в центре. Ходить, бродить бесцельно. А мы тем временем укрепимся и будем снимать таких вот праздношатающихся, потому что мимо нас они рано или поздно пройдут. Потому что центр. А флаг блуждает где-то в центре и…

— Да понятно-понятно, — прервала бурный поток мыслей Её Сиятельство.

С одной стороны, Таня была собрана как никогда. С другой же, возбуждена, как обожравшийся сахара на ночь глядя ребёнок. Зачистки трещин — безусловно, нужное, важное и почётное дело. Но сейчас, здесь, во время имитации боевых действий в формате «Разумный — Разумный», Стеклова расцвела как никогда прежде.

Немного неуместное сравнение, но сейчас она чувствовала себя, как истосковавшаяся взаперти собака, которую наконец-то выпустили побегать по лужайке.

— Дальше-то что? — спросила Её Фонвизина.

— А дальше всё просто. С меня укрепления и ловушки. Смерть, ты — наши глаза и уши…