Мужчина иногда махал рукой в камеру, но больше ничего не предпринимал.

С охранниками, которые в тот момент стояли на КПП, к слову, то были далеко не самые слабые боевики Несвицких, связи до сих пор не было. И можно было бы подумать, что их убили, оглушили или взяли в плен, но камера…

Камера показывала всё, как есть и без прикрас.

Охранники сошли с ума. Один из них набрал шишек и вот уже полчаса как без остановки жонглировал, двое других по очереди становились друг дружке на плечи, а потом спрыгивали в изящном сальто, а последний…

О-хо-хо…

Последний бедолага, по всей видимости, совсем захворал головушкой и возомнил себя псом. А черноволосая девица с хлыстом, которая вылезла из машины, вовсю его дрессировала.

— Щёлк! — и охранник перепрыгивает через поднятую ногу.

— Щёлк! — и падает на спину, притворяясь мёртвым.

— Щёлк! — и бежит за палкой, которую ему бросил мужчина на мотоцикле.

Издеваются?

— Издеваются, — ответил сам себе Сергей Викторович.

А как всё стройно выглядело на этапе придумки! Сколько зайцев было бы убито одновременно, если бы дело выгорело⁈ Показать Молчанову из минобороны, кто тут папа — раз. Получить новые заказы, почёт и уважуху за разработку боевых роботов со стороны Величества — два. Породниться с загадочным Столпом Империи через его сестру — три.

В истории рода этот день должен был быть поворотным…

— Так и получилось, — нервно хохотнул Несвицкий.

Затем дотянулся до ноутбука, раскрыл его и вновь уставился на картинку с камер слежения. А там, наконец, что-то начало происходить. К странному автопарку добавился ещё один автомобиль. Хищный на вид и красный, будто свежая ссадина, спорткар, один из тех, в которых ездят чуть ли не лёжа.

Автомобиль остановился у ворот, дверь открылась, и наружу вылез…

— Иммануил Абра-а-а-амыч! — протянул я, с улыбкой стягивая шлем. — Сколько лет, сколько зим⁈

— Василий Иванович, — кивнул в ответ законник. — Девушки-и-и-и…

Тут он замолчал, задумчиво уставившись на дрессированных охранников и веселящуюся Чертанову.

— Кадет Дольче! — рявкнул я. — Прекрати баловаться!

— Хорошо, Василий Иванович, — альтушка щёлкнула хлыстом, после чего все её подопечные выстроились в шеренгу и притворились столбами.

Юрист тем временем кое-как выбрался из своего спорткара, одёрнул ворот пиджака, забрал с пассажирского сиденья пухлый кожаный портфель и направился жать мне руку.

Выглядел Иммануил Абрамович Куцевич чудно. Примет и отличительных особенностей у него было столько же, сколько изюмин в домашней халве. Можно даже сказать, что он сам по себе был отличительной особенностью.