Даже подвиг не совсем состоялся. Капитана нашего героического линкора, сцепившегося в морской драке сразу с двумя шведскими кораблями, всё-таки убили в конце боя, когда подошли другие русские корабли. Правда свою задачу мы выполнили, перегородив выход шведам, и держались достойно.
Теперь жду во дворце решения государыни-императрицы и других должностных лиц, чтоб им пусто было. Боюсь, ясен пень, карательных санкций со стороны власть имущих. Хотя, узнав своё имя-фамилию, вспомнил шматок инфы из википедии. Не удивлюсь, если меня отправят на деревню к какому-нибудь помещику, чтобы не позорился в столице своим неузнаванием всех и вся. Может быть и деньжат подкинут, дабы с голоду не помер, рублей 200–300. По нынешним временам копеечных цен это солидное бабло, между прочим.
Ну, вот, дождался!
— Семён Афанасьевич, следуйте за мной, — позвал какой-то мундирно-ливрейный обитатель дворца.
Пришлось топать в чей-то кабинет (или как оно здесь называется). Сама императрица возжелала потрындеть со мной на частные темы, якобы героем заинтересовалась.
— Присядь, Симеон, отведай кофей.
— Благодарю ваше императорское величество. Ох и горький у вас кофе, явно нерусский, — вырвалось как бы нвзначай.
— Так сахар бери и подсласти.
Те, кто в НЛП рубит, сразу могут представить мою следующую, хоть и не совсем почтительную, фразу. Вот и царица офигела, но любопытство-то в ней проклюнулось.
— Симеон, так не бывает ни русского кофе, ни сахара. То и другое растёт лишь в жарких странах, — гордо поставила меня на место Екатерина, а её статс-секретарь даже покачал утвердительно головй.
— Думаю я, государыня, выйдя в отставку заняться тем и другим. То, из чего можно делать русский кофе, ныне растёт повсюду в качестве сорняка.
— Думай, что говоришь, когда с императрицей беседуешь!
— Ваше императорское величество, я не знаю откуда во мне такие знания, но сочту за честь попробовать преодолеть невозможное. Рассчитываю уже до конца года намолоть именно русского кофе и предоставить образец на пробу.
Реакция Екатерины удивила не только меня, но и секретаря. Конечно, ей нужно под каким-нибидь предлогом впендюрить мне крупную сумму, чтобы мог жить достойно. Noblesse oblige, как говорят излишне заумные люди, и ни центом меньше. Если бы не потеря памяти, то отправили бы меня, как в реальной Истории, на стажировку в Англии и погиб бы я в шторме возле Антильских островов в 1794 году. А тута другой пердимонокль получается, во флот уже не вернёшь пока память не восстановится.
— Симеон, коли представишь мне кофе, выросший у нас в России и докажешь это, то одарю тебя деньгами за сей подвиг! Пятьдесят тысяч рублей, не менее.