— Сей позиционный затык никак не решался.
— Не поверю, что артиллерией могли чего-нибудь добиться.
— Мой Бонапарт предложил командованию весьма любопытный план. Он перетащил часть батарей так, что они окружили бухту с моря. Не полностью, конечно, но и того, что он создал, хватило для успеха.
Постоянный обстрел вражеского флота вынудил их покинуть какой-то «малый рейд». Англичане спешно построили форты специально для контрбатарейной борьбы.
— Однако мой капитан, уже ставший майором, разработал операцию по взятию этих фортов.
— Но он же артиллерист, а не пехотный офицер.
— В том-то и дело, что он талантлив в разном. В общем форты были захвачены и обращены против защитников города. Тен пришлось оставить и большой рейд в итоге.
После чего, перебрав варианты попыток защитить Тулон, англичане убедились, что таковых нет. В общем, погрузили своих и союзников на суда и ушли в открытое море, чтобы не подставляться.
— В итоге, после ухода эскадры союзников французы с лёгкостью захватили город, весь арсенал и уцелевшие 25 кораблей французского флота.
— Хорошего офицера вы себе нашли, такой далеко пойдёт
— Вы не поверите, но относительно недавно он просился в русскую армию на войну с турками.
— Конечно же помню это время. Тогда многие толковые иностранцы просились, но им предлагали служить лишь понизив в чине. Чтобы наших офицеров таким образом возвысить.
За этот подвиг Боню повысили в бригадные генералы, минуя полковничьи чины.
Следующим были отчёты торговых домов.
— Пока зима, европейцы набирают солдат и им срочно требуется оружие, причём любое. Всё наше старьё, остающееся от перевооружения «голландцев» уже распродано. Теперь торгуем тем старьём, которое я в наших арсеналах нашёл. Даже французы закупают, правда через третьих лиц.
— То есть, вы вооружаете обе стороны, ай-яй-яй, как не стыдно, господи адмирал, — рассмеялся Храповицкий, — это же обычно нас в Европе дурят, а вы наоборот действуете.
— Что поделать, Александр Васильевич, я долгие годы сиротствовал, вот должное воспитание и не получил, — грущу в ответ.
— Сиротинушя вы наш — сочувствует опекун, — кстати, а когда вас признают? Ничего не известно?
— Неизвестно, да я и не спешу броситься в глаза Александру. Мало ли как отреагирует. Гораздо важнее, что продовольствие уходит с ганноверских складов намного дороже, чем закупалось. И не только в России, но и в Европе.
Кому что, а мне опять нпвые бабские трусы. Совсем неправильный попаданец, никуда не годится.
В феврале Александр гордо бренчал двадцатью тысячами рублей аванса, так как корпус уже двигался по Венгрии. Солдатушки недоедали, недосыпали, мёрзли, но верили в своего Суворова, ведущего «братушек» к победам и воинской славе. Полководец часто делил пищу из солдатских котлов, а его верные воины делились с ним своей скудной долей, в смысле, пищей. Гопфрицкригжуль-хрен-поймёшь задерживал поставки, веря в то, что «русские всё преодолеют». Морковка всегда сладостна вдали, а мы, как истые ишачки, готовы идти за ней до посинения, хоть на край света.