То, что убит слуга — лицо, мало кому интересное, да ещё и самого Бюсси, автоматически снимает с него подозрение. Вряд ли, при всей неприязни, капитан решит, что господин взялся убивать собственных людей.

— Я бы хотел изобразить телохранителя, — неожиданно попросил репликант. — С этим я справлюсь лучше, чем с ролью Бюсси. Если ко мне за время ожидания подойдёт кто-то из тех, с кем он переписывался, я вряд ли найдусь что ответить.

Вздохнув, Лёха кивнул.

Светскую жизнь покойный вёл активную и вероятность, что к нему пристанет с разговорами кто-то из заговорщиков, была велика.

— С ролью телохранителя справишься? — на всякий случай уточнил Стриж.

— Должен, — отозвался Арес. — К нему вряд ли кто-то особенно присматривался. Работа понятная — стой, молчи и охраняй. Я такого изображу. И постараюсь говорить как можно меньше.

Помолчав, он негромко добавил:

— Даже жаль убивать капитана. Толковый офицер, нам бы такой пригодился.

— Кто ж спорит, — развёл руками Лёха. — Увы, мы не можем подойти к нему и предложить новую работу.

Репликант хмуро посмотрел и сказал:

— У меня есть одна идея. Но она Кивилису не понравится.

— Не понравится даже больше, чем смерть? — удивился Стриж.

— Поначалу, возможно и так, — кивнул Арес.

— Излагай…

Приняв облик покойного барона Фанка и пережив ещё одну мучительную трансформацию горла, Лёха стоял на балконе пустующих покоев на втором этаже и смотрел на парк. Как раз на ту его часть, где они с Аресом спрятали тело слуги.

Именно оно послужит для отвода глаз, если с Кивилисом будет слишком много бойцов и от плана придётся отказаться.

Если же всё получится…

Стриж невольно улыбнулся. Каким бы жестоким временами не казался репликант, профессионализм капитана пограничников впечатлил его настолько, чтобы рискнуть и сохранить тому жизнь. Что это, если не милосердие? Пусть и своеобразное.

Долго ждать не пришлось.

Лёха даже не начал беспокоиться, что план не сработает, как в свете фонарей блеснул украшенный плюмажем шлем Кивилиса. За ним следовали сразу трое вояк в броне. Перед ними, показывая дорогу, вышагивал репликант, весьма умело подражая походке покойного телохранителя.

Арес что-то сказал, указывая на кусты. По кивку капитана двое из сопровождающих направились туда, очевидно в поисках покойника.

Едва они отошли, как шестопёр в руках репликанта словно ожил, змеёй метнувшись к Кивилису. Опытный пограничник успел среагировать на угрозу, но успел лишь подставить под удар правую руку. Навершие шестопера с хрустом смяло налокотник. Удар был такой силы, что пограничника швырнуло на ближайшего воина.