Он взялся за виски и застонал, будто от боли.

— Не помню, — проговорил Стриж, словно через силу. — Очнулся тут.

— А где остальные? — требовательно спросил Змей.

— Сожрали… — Лёха опёрся рукой об пол и изобразил рвотный спазм.

— Сожрали? — не понял допрашивающий его Змей. — Что ты несёшь?

— Помню, как они распахнули пасти… — дрожащим голосом, глядя перед собой взглядом умалишённого проговорил Стриж. — … И начали рвать… ещё живого… прямо с бронёй…

Он содрогнулся, игнорируя громкий хохот Белочки в голове.

Этот бред он нёс намеренно, не особенно заботясь, поверят ли хоть одному слову. Но просто так сбросить со счетов демоническую природу нападавших Змеи не смогут. В конце-концов, налёт начался с героически десантировавшегося цербера, а кто-то из выживших обязательно расскажет, как превращались в ледышки некоторые из убитых. Да и трупы оставшихся телохранителей вместе с бесценной бронёй так и не нашли.

Кто поручится после этой сумасшедшей ночи, что некие загадочные, неизвестные доселе существа способны не только летать и игнорировать магию, но и жрать людей вместе с бронёй Древних?

Ещё одна загадка врагу, которую не разгадать, а вот нервозности прибавит.

Судя по матерной руладе Змея, дикую историю он списал скорее на последствия травмы головы, но главное для себя выяснил — ничего нового или полезного он от раненых в ближайшее время не дождётся.

— Вот дерьмо, — пробормотал он, глядя на разбитый витраж. — И непонятно, сколько их было, куда они ушли и как…

Помолчав, он положил ладонь на плечо Стрижа и сказал:

— Ты сделал всё, что мог, воин, с честью выполнив свой долг.

Тут Лёха был с ним согласен. Телохранители Гарма действительно сражались до последнего, защищая своего повелителя. Такой враг достоин уважения и даже жаль, что вместо достойного погребения их тела просто скинули в пропасть.

— Унесите их, — приказал Змей и вышел.

Пустотников освободили от бесценных лат работы древних мастеров и отнесли в местную медсанчасть.

То, что там творилось, можно было смело назвать преддверием ада. Раненых было столько, что их пришлось укладывать в коридоре. Крики, стоны, вонь крови и нечистот, лекари и их помощники, мечущиеся в попытке помочь всем и сразу — жуткая и обыденная картина войны.

В сказке благородный герой сражает врагов и уезжает в закат верхом на лихом коне, сжимая в объятиях спасённую красавицу. В реальности остаются изуродованные тела, души и судьбы.

Пустотников положили в дальний угол, на место, освободившееся после навечно затихшего воина Змеев. Подбежал уставший помощник лекаря и промыл ссадины жгучей дрянью, от которой Лёха едва не взвыл. Судя по резко расширившимся зрачкам репликанта, он тоже оценил прелесть местной дезинфекции.