— Как?

— Со страхом.

Понимал бы что! Ведь не видит же ничего, неужели почувствовал?

— Какие глупости! Салли просто жалеет вас, вот и все.

— Это еще хуже.

Горн заворочался, пытаясь приподняться, и я подоткнула подушку повыше, помогая ему сесть.

— Я хочу встать.

— Об этом пока рано говорить, милорд.

— Версу лито! — граф вскинул руку, произнося заклинание, и тут же выругался, потому что оно не сработало.

— Дай костыли! — рявкнул Горн.

— У вас нет костылей.

— Мне нужно… А, рес! Мне нужно отлить.

— Для этого необязательно вставать, милорд.

Я достала из-под кровати утку и откинула простыню.

— Давайте, я вам помогу.

— Рес! — выругался больной. — Это невыносимо!

— Не стоит так волноваться, милорд. Ночью вас это совсем не пугало.

— Проклятая беспомощность, — пробормотал Горн.

Спустя несколько минут он откинулся на подушки и надолго замолчал.

Тем временем я вынесла утку, тщательно вымыла руки и вернулась к своему пациенту.

— Бульон, милорд, — напомнила мужчине.

— Что?

— Он остывает, милорд.

— Слушай, как ты мне надоела! — в сердцах бросил Горн.

Ха! Удивили… Вы мне тоже не особенно нравитесь, ваше сиятельство, но я ведь терплю?

— Ничем не могу помочь, милорд, — невозмутимо заметила я в ответ и принялась наливать бульон в тарелку.

Мужчина что-то неразборчиво буркнул. Подозреваю, пожелал мне провалиться в эльхейм.

Усмехнувшись, я поднесла ложку к плотно сомкнутым губам пациента и подбодрила:

— Давайте, милорд. Вам понадобятся силы.

— Для чего? Чтобы побыстрее сдохнуть?

— О чем вы? — переспросила я и, воспользовавшись тем, что он открыл рот, впихнула туда ложку с бульоном. — Иногда для того, чтобы выжить, нужно гораздо большее мужество.

— Зачем мне такая жизнь? Слепой калека, без ног…

Похоже, про амлу граф не знал. Что ж, это к лучшему.

— Почему вы так уверены, что останетесь калекой?

Я внимательно посмотрела на больного.

— Если пятеро самых лучших докторов королевства говорят одно и то же…

Он поморщился, а я впихнула в него еще одну ложку и завершила неоконченную фразу:

— То это еще не повод им верить.

— Ты мне надоела. Убирайся! — неожиданно зло рявкнул Горн. — Пошла вон отсюда!

Он оттолкнул поднесенную ко рту ложку и ударил по тарелке, выбив ее у меня из рук.

— Уходи!

Я с минуту глядела на разъяренного мужчину, а потом молча поднялась, собрала осколки и вышла из комнаты. Меня не удивил этот приступ гнева. Чего-то подобного я даже ожидала. Сильным людям всегда сложно смириться со своей беспомощностью. И Горн не исключение. Пока он не примет все, что с ним произошло, его так и будет ломать и корежить.

Оглядев испорченную одежду, я расстроенно вздохнула. Мое любимое рабочее платье. Синее, с белым отложным воротничком, с тонкими вязаными нарукавниками. Отстирать его будет сложно. Рес! Угораздило ж Горна выбить у меня из рук тарелку! Интересно, граф понимал, где она находится, или случайно попал? Я ведь специально не стала использовать поильник, опасаясь, что он его отшвырнет, но сиятельство все равно умудрился сделать все по-своему.