— Милорд?

— Раз ты не можешь описать свою внешность, значит, скорее всего, описывать нечего.

Да неужели? Потрясающая логика! Впрочем, мне это только на руку.

— Увы, милорд, — подпустив в голос побольше грусти, сокрушенно вздохнула я. — Единый не наградил меня красотой.

— Где училась?

Мне показалось, Горн приободрился.

— В Брегольском медицинском колледже. Окончила двухмесячные лекарские курсы.

— Кто их читал?

— Тер Гердин.

Я вспомнила маленького сердитого гнома, торопливо расхаживающего по переполненной аудитории Старого колледжа, и невольно улыбнулась. Несмотря на вспыльчивость тера Гердина, я сумела найти с ним общий язык и узнала многое из того, что никогда не преподавалось на официальных курсах. Можно сказать, именно благодаря старому лекарю я и обладала довольно специфическими для сиделки знаниями.

— А, это тот фракийский отступник? — хмыкнул граф. — На редкость упрямый старик.

Он замолчал ненадолго, и я уж было обрадовалась, что допрос окончен, но тут Горн спросил:

— В каком году ты училась?

— В шестом.

— И что, сразу взяли на работу?

— Да, милорд.

— А что ты делала до учебы? Где жила?

— Разве это имеет какое-либо значение?

Я недовольно посмотрела на графа. С чего он решил проявить интерес к моей жизни?

— Отвечай, когда тебя спрашивают, — нахмурился Горн.

— Перебивалась случайными заработками, милорд.

— А твои родители?

— Они умерли, милорд.

— А замуж почему не вышла?

— Не звал никто.

Вопросы следовали один за другим, и я начинала злиться. Интересно, кто-нибудь принесет этот проклятый бульон? Пора останавливать нездоровое любопытство именитого пациента. Кто знает, до чего оно его доведет?

И тут, словно в ответ на мое негодование, открылась дверь, и в комнату бочком протиснулась Салли, неся небольшой поднос. Она с легким стуком бухнула его на прикроватный столик, дрожащими руками выставила супницу и тарелку, хлеб с сыром для меня и завернутые в салфетку приборы. Закончив, горничная бросила на Горна испуганный взгляд.

— Чего уставилась? — рявкнул граф. — Иди отсюда! Живо!

— Простите, милорд, — побледнев, пролепетала девушка. Она отвела глаза, схватила поднос и опрометью кинулась к выходу. Оборки зеленого платья взметнулись, открывая полосатые чулки, длинные косы подпрыгнули в такт торопливым шагам, белый накрахмаленный фартук сбился. Я усмехнулась. Трусишка…

Дверь еле слышно скрипнула, закрываясь за Салли, и в комнате наступила тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием больного.

— Ну и чего вы кричите? — вздохнув, посмотрела я на графа. — Зачем напугали девушку?

Горн молчал.

— Ненавижу, когда так смотрят, — спустя пару минут пробормотал он.