— Рес, Селий, ты хуже бабы! — с досадой выругался Брансон. — Все сплетни выложил. Вот скажи, тебе-то какая разница, что там у графа в семье делается? Знай себя, и хватит с тебя, к чему чужое белье полоскать?
— Зато ты, как бирюк, ничем не интересуешься. Молчишь сутками напролет и куришь украдкой, пока тера Кэтрин не видит.
— Ах ты ж, поганец! — побагровел Брансон. — Стучать на меня вздумал?
Он приподнялся на постели, с гневом уставившись на Шимона.
— Стоп, — вмешалась я. — Тер Брансон, тер Шимон, прекратите. Я понимаю, вам уже надоело тут лежать и от скуки вы готовы на все, но я, как ваш… как ваша сиделка, категорически против любых волнений. Они не полезны для здоровья.
— Простите, тера Кэтрин, — извинился Брансон.
— Слышь, Конрад, — примирительно улыбнулся Шимон. — Не злись. Я ведь так, просто болтаю. И тера Кэтрин, она же своя, не сдаст.
От слов Селия на душе потеплело.
— А хотите, я вам почитаю? — предложила я. — Лорд Каллеман недавно интересную книгу принес, «История одного рискованного предприятия» называется.
Мои пациенты переглянулись и замялись.
— Да, мы бы лучше в тренку сыграли. Или в карты, — неловко кашлянув, признался Брансон. — А книжки, вы уж простите, тера Кэтрин, это больше для аристократов.
Он смущенно улыбнулся, и эта улыбка преобразила его суровое лицо до неузнаваемости. Словно солнышко из-за туч выглянуло.
— Что ж, пойду спрошу у доктора Сортона, может, у него где-нибудь завалялась лишняя колода, — усмехнулась я.
— Тера Кэтрин, я говорил, что обожаю вас? — Снорг привстал и вперил в меня пламенный взгляд.
Паяц! Я только головой покачала и вышла из палаты.
Оставшийся день прошел мирно. Снорг и Брансон резались в карты, Шимон, который лежал далековато от места «битвы», записывал счет, а я, сварив очередную порцию жвальника, поставила его настаиваться и взялась за книгу. Каллеман принес ее пару дней назад, буркнув что-то вроде того, что роман забыл у него в кабинете один из посетителей. Я искренне поблагодарила мага и в свободное время с удовольствием читала приключения влюбленной парочки авантюристов — неудачника-вора и его подружки.
Правда, сегодня похождения героев меня не увлекали, и мысли снова вернулись к утреннему визиту комиссии. А точнее, к одному из ее членов — Горну.
Я вспоминала его жесткий взгляд, изменившееся лицо, гордую посадку головы… И ловила себя на том, что хочу вновь увидеть своего недавнего пациента, проверить швы, убедиться, что с ними все в порядке. И успокоить не в меру расходившуюся совесть, обвиняющую меня в том, что я бросила больного на произвол судьбы.