— Такого не было ни разу. Но я в отделе всего четырнадцать лет. Может, раньше и случалось, просто мне не докладывали. Такие дела, шуруп. Садись, стартуем.
Виталий опустился в пилотское кресло, остро чувствуя, что в жизни наступают чувствительные перемены. Последние шесть лет он делал все, чтобы стать пилотом и с гордостью носить флотский мундир. Но судьба распорядилась иначе, и пока было совершенно непонятно — к добру перемены или к худу.
— Взлетай, — сказал Терентьев, переключая управление на Виталия. — Твоя вахта.
«Вахта длиною в жизнь, — подумал Виталий с неожиданным пафосом и запустил двигатели. — Вперед, шурупы…»
На финише Виталию снова пришлось порулить — в известном, разумеется, смысле. На самом деле он не рулил, а просто сидел и контролировал автоматическое снижение, заход на посадку и прилунение. Ничего нового и необычного Виталий не ощутил и не увидел, однако по факту это был его первый рабочий полет — не учебный, а действительно рабочий. Вообще-то Виталий не надеялся, что Терентьев, как и на старте, допустит его к мастер-пульту, но тот, зевая, пробурчал: «Твоя вахта — ты и рули…» — и убрел на камбуз готовить кофе.
«Все по-взрослому, — подумал Виталий, ощущая в груди предательский холодок. — „Твоя вахта“ — и все, барахтайся, стажер. Если затупишь, придут на помощь, можно не сомневаться, но уважать точно перестанут. Лучше не тупить…»
Посадочные программы были стандартные, опять же ничего для себя нового из беглого их изучения Виталий не почерпнул, однако просмотреть их все равно был обязан. Что и сделал со всем возможным тщанием.
Гигантский кратер-талассоид Королев располагался на обратной стороне Луны, примерно на экваторе; финишем в программе была обозначена площадка в пределах сателлитного кратера Королев-G, где помещалась одноименная база вооруженных сил Земли и Колоний.
В целом посадка вышла совершенно рутинная и ничем не примечательная: все как по учебнику, аж скулы свело, и запомнить ее Виталию предстояло лишь ввиду того, что она стала его первой рабочей.
На грунте кораблем занялись автоматы: отбуксировали к лифтам, перегрузили на платформу и опустили под поверхность, в шлюз-зону. Дальнейшего Виталий уже не видел, поскольку автоматам освещение ни к чему, и работали они в полной темноте лунных подземелий.
Виталий не знал — связан ли тот факт, что в этом районе располагался один из самых толстых участков лунной коры, с выбором места под базу. Возможно, что и связан.
Пока их вместе с кораблем перемещали в стояночный ангар, Виталий с Терентьевым пили кофе. Без спешки, с расстановочкой. Терентьев, успевший вздремнуть после вахты всего пару часов, был взъерошен и чуточку хмур с недосыпу. Виталий мельком подумал: скорее всего, и для него самого недосып вот-вот станет нормальным состоянием. Не скажешь, что в Академии имелась возможность дрыхнуть всласть, но все же законные восемь часов сна каждый курсант так или иначе имел — если был не в наряде, конечно. Ввиду уникальности подразделения R-80 можно было смело предположить: служба у Терентьева, а теперь и у Виталия тоже, длиться будет все двадцать четыре регулярных часа в сутки, и стабильный восьмичасовой сон очень быстро станет несбыточной мечтой.