Вообще говоря, от кратера G до лунного экватора было всего ничего, рукой подать, но формально база действительно пребывала в южном полушарии, так что вряд ли эта напоминалка имела такое уж большое значение.

Против ожиданий Терентьев направился в другую сторону, налево, к мастерским и лабораториям, да и потом ни в мастерские, ни в лаборатории не свернул, прошел мимо. В типовых базах дальше не располагалось ничего — внешняя оболочка, а за нею нетронутая лунная порода, базальты-реголиты (или что там залегает в этих местах?). Однако на Королеве-G коридор приводил в тупик к массивной шлюзовой двери, рядом с которой дежурили два часовых в полном боевом облачении по варианту «Атмосфера», то есть без дыхательной амуниции, только броня да оружие. Над дверью красовалась табличка с лаконичной надписью: «Гермозона».

— Удостоверение приготовь, — шепнул Терентьев Виталию.

Тот послушно вынул документ.

Один из часовых придирчиво изучил удостоверения и кивнул второму. Второй нажал на кнопку рядом с дверью, и сразу послышался тихий гул сервомоторов запорного механизма. Потом знакомо зашипел воздух, и дверь приоткрылась — ровно настолько, чтобы без помех прошел один человек нормального телосложения.

Терентьев шагнул в эту щель, Виталий последовал за ним.

Вообще Виталий ожидал, что за дверью увидит тесную шлюзокамеру, но ее там не оказалось — коридор продолжался метров на пятьдесят и в свою очередь упирался еще в одну гермодверь, такую же, как пройденная.

Ее охраняли четверо громил из «Вомбата» — элитного штурмового флотского спецподразделения. И у этих дыхательные комплекты имелись, хотя и не были в данный момент задействованы.

— Ого, — невольно вырвалось у Виталия.

Перед дверью располагалась рамка биоидентификатора — сканирование ладони, сетчатки глаз, физиопрофиль и прочие прелести закрытых территорий.

«Елки-палки, а как же я пройду? — растерянно подумал Виталий. — Моих данных в базе нет, откуда им там взяться? Да и вообще — я даже не знаю, снимали у меня когда-нибудь физиопрофиль или нет…»

Видимо, снимали, потому что Виталий задержался в рамке ничуть не дольше Терентьева, и идентификация его, судя по зеленым сигналам-огонькам, прошла вполне штатно.

Когда шлюз с гулом задраился, Терентьев многозначительно произнес:

— Ну все! Ты в норе, приятель.

Виталий оглянулся — по эту сторону шлюза не было ни рамки, ни охраны, только сенсор рядом с дверью примерно на высоте груди. Прямо как перед лифтом.

— Ты прав, если нужно выйти на базу — топчи кнопень, и ребята тебя выпустят, — перехватив его взгляд, сказал Терентьев. — Даже если с ребятами вдруг что не то — шлюз все равно должен раздраиться, только учти: когда ребят за шлюзом нет, там и дышать, скорее всего, нечем. Так что про гермокостюм заботься самостоятельно, коли жить охота. Усек?