— А что, на борту твои были? — поинтересовался ближний из них.

— Сержант и два бойца, — сообщил Заварзин. — Автономы высеивали, когда по ним долбануло.

— А, точно, вы ж разведавтоматика! — кивнул спасатель. — Подробностей не знаю, но слышал, что без летала. Как минимум — живы.

— Фух, — выдохнул Заварзин с нескрываемым облегчением. — Хоть бы еще и целы оказались. А вообще… много жертв?

— На эту минуту восемнадцать. Все в эпицентре и около.

Заварзин вздохнул и вновь беспомощно выругался. Куда-то туда, в сторону столовой, непосредственно перед взрывом отправился его солдат Манукян. Выжил ли? Тоже ведь вопрос, если до сих пор не появился у родных «Платанов»…

Терентьев продолжал стоять около лесенки в аппаратную, придерживаясь за обшивку рукой. Перехватив умоляющий взгляд Виталия, он вздохнул и проворчал:

— Иди уж, куда тебя девать! Только без подвигов, до ЗАСа и назад! Убедишься, что с ней все в порядке, и сюда! Это приказ.

— Есть сюда, — пробормотал Виталий, напяливая кепку. — Я быстро!

Наверное, мастер проводил его взглядом в спину. Но убедиться в этом не было возможности — Виталий не оборачивался.

«Платаны» Заварзина стояли не то чтобы на отшибе, но в целом — чуть в сторонке от центра лагеря. Вероятно, поэтому они и отделались так легко.

На месте палаток-казарм, кухни, столовой теперь зияла голая пыльная проплешина, в центре которой виднелся обрамленный валиком кратер. Небольшой, метров пяти-шести в диаметре. Пыль на грунте была мелкая, но в воздух вздымалась неохотно и почти сразу же оседала. За границы округлой проплешины унесло и палатки, и мелкие машины вроде «бобиков».

И человеческие тела тоже.

Спасатели и медики работали вовсю, то и дело очередной пострадавший на платформе-носилках отбывал на восток или юго-запад, где, по всей видимости, располагались аварийные вспомогательные лагеря. Виталий надеялся, что на платформах раненые, а не трупы.

«Красному уголку» тоже досталось: корабли разметало, а некоторые, в основном малотоннажные типа двухсоток, попереворачивало и навалило друг на друга. Спасателей хватало и тут, но технику они пока не подтянули, поэтому в перевернутые двухсотки приходилось забираться как придется: и по заброшенным в люки лестницам-плетенкам, и с помощью наспех сваленных в кучу самых разных предметов, и даже с помощью ранца один из спасателей пробовал, пока на него не наорало начальство.

Из возгласов начальства Виталий узнал, что небо в окрестностях выезда закрыто.

Аппаратная ЗАСа уцелела, однако одна из трех ее опор подломилась, поэтому стоял корабль косо. Люк был распахнут, перед ним топтались двое медиков с ручными носилками. Чуть дальше стояли гражданские — женщина лет пятидесяти и миловидная девушка, ровесница Виталия. У женщины была аккуратно запенена голова, казалось даже, что это лента или диковинный головной убор, а не лечебная замена допотопных бинтов. Девушка была незнакомая, хотя Виталий издалека принял ее за улыбчивую Зоину напарницу.