Виталий торопливо покинул аппаратную, спрыгнув на усеянную мельчайшей пылью почву.

Раньше тут пыли не было. Совсем.

Заварзин кулаком стучал в люк соседнего «Платана», но звуков при этом никаких не раздавалось. Тогда он вытащил из кобуры пистолет и принялся колотить рукояткой — точнее, металлическим кольцом, вплавленным в пластик рукоятки. Звук все равно получился не очень громким, но внутри его тем не менее услышали — меньше чем через минуту люк отдраился и приоткрылся.

Люди все, в сущности, одинаковы: укрывшиеся в соседнем корабле бойцы тоже сначала сунули носы лишь в узенькую щелочку, а уж потом распахнули люк пошире.

— Все целы? — нетерпеливо справился Заварзин, за шиворот вытаскивая из люка продвинутого бойца, — того самого, который раздобыл так и не высадившийся на чужую базу полотер.

— Гаврилов руку сломал, — виновато сообщил боец. — Внутри лежит. А мы с Диком в порядке. Иштван с Омельченко и Клебером в четверке должны быть, они туда побежали.

— А Манукян?

— Манукян за пайкой для патрульного ушел, минут за десять до… этого.

Заварзин мрачно выругался.

Ребята из четверки как раз отдраились самостоятельно — там тоже все были живы, но Клебер разбил голову, правда, не так сильно, как мичман. Пеной, впрочем, его все равно облили.

— Эй, погорельцы! Чей объект? — проорали вдруг со стороны главной улицы.

Виталий рывком обернулся. Там стояли четверо — в желтых комбинезонах спасателей и знакомых гребенчатых шлемах.

— Помощь нужна?

— Майор Заварзин, разведавтоматика, — представился хозяин, быстрым шагом устремляясь туда. — Медики нужны, у нас тут сломанная рука и две разбитых головы, одна сильно, вплоть до «зубы на палубе».

Гребенчатые шлемы разделились: двое прошлись вдоль ряда «Платанов» со стороны люков, один пошел в обход со стороны пилотских кабин, а оставшийся обернулся, призывно поднял руку и дважды сжал-разжал кулак.

Через пару минут явились трое в белых комбинезонах с красными крестами во всю грудь. Такие же кресты медики носили и на спинах — издалека видать.

У Виталия немного отлегло от сердца — ситуация явно не являлась аховой и уже бралась под жесткий контроль. Невзирая на то, что палаточного городка, насколько было видно с этого места, больше не существовало.

— С головой и зубами тут, с рукой там, — на ходу показывал Заварзин. — А этот легкий, подождет.

Терентьев, стоявший в проеме люка в аппаратную, посторонился, пропуская врачей, а потом, не очень твердо ступая, спустился по лесенке, чего обычно никто не делал — спрыгивали прямо на землю.

— Слышьте, ребята! Не в курсе — со сбитого корабля кто отстреливался, как сели? — обратился Заварзин к спасателям.