— Засек, — отозвался тот. — Около шести минут. Точнее не скажу, извини, я тоже в момент удара отключился. Секунд, наверное, на десять.

— Я открываю, не будем ждать. Не дай бог пацаны мои не успели…

Он принялся отдраивать люк. Круглый запор был липким от мичманской крови.

— Стой, — скомандовал Терентьев, не шевелясь. Мастер двигал только глазами. — Попробуй оживить наружные датчики.

— Температура? — Заварзин перестал вращать запор и оглянулся. — Да брось, капитан, если бы ударная волна была способна прогреть среду до опасной температуры, хрен бы эта скорлупка уцелела.

— Меня больше излучение беспокоит, — Терентьев осторожно пошевелил шеей — голова двигалась. — Вылечат, конечно, но все равно не хотелось бы хватануть дозу.

Заварзин вернулся к пульту и там чем-то пощелкал.

— Хренушки, — сообщил он грустно. — Питания нет. Ни от нашего генератора, ни от бортовой аварийки. Вы как хотите, а я пошел.

На этот раз Терентьев возражать не стал.

«А как там Зоя?» — внезапно ужалило Виталия.

Он попробовал вызвать ее, но гражданская сеть лежала вмертвую.

Виталий спрятал планшет и вскочил.

— Сиди, — приказал ему Терентьев, в очередной раз демонстрируя навыки прикладной телепатии в коллективе. — Чем ты ей сейчас поможешь? Если выжила — спасут.

— Кто спасет? — угрюмо спросил Виталий.

— Спасатели, кто ж еще? — фыркнул Терентьев. — Их лагеря в стороне и достаточно далеко, чтобы не пострадать от импакта. Я думаю, они уже прискакали.

«А и верно!» — Виталий в который раз упустил очевидную вещь: параллельно с любым полевым выездом полковой разведки, даже если он учебный, обязательно разворачивают два-три спасательских комплекса, причем в разных местах, чтобы все вместе одним ударом не накрыло. Но тревога все равно никуда не делась.

Тем временем Заварзин отдраил люк, правда, тяжелую створку пока не открывал. Нерешительно оглянулся на остальных, выдохнул, пробормотал: «Ну, двинули…» — и наконец толкнул люк.

Тот приоткрылся.

Вопреки опасениям, снаружи было светло и прохладно, в том смысле, что температура явно не стремилась к опасным пределам. В щели засинело безоблачное лорейское небо.

Заварзин толкнул люк смелее и сиганул наружу.

— Гаврилов! — заорал он. — Клебер! Вы где?

— Я пойду, — Виталий снова вскочил. — Вдруг майору подсобить надо?

— Погоди, — Терентьев в который раз поморщился. — Дай руку, помоги встать. Вот же ж хрень, совсем ноги отказали!

Виталий склонился и потянул мастера за руку; тот кое-как сел, а потом, опираясь на злополучный пульт, за который его воткнуло в момент импакта, встал.

— Все, давай, дальше я сам.