Опыт: +25

Уведомления посыпались одно за другим, и я перестал их читать. Не до того. Нужно варить следующую партию.

Я потянулся за новой порцией коры, и в глазах потемнело. Пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть. Тело ломило так, будто меня пропустили через мельничные жернова. Голова раскалывалась.

Дар брал свою плату. Бой, зелья, напряжение — всё это высасывало силы, и я чувствовал себя выжатым до капли.

— Саша, — Варя подошла ближе, тронула за плечо. — Тебе бы отдохнуть…

— Некогда, — я выпрямился, заставляя себя дышать ровно. — Там ещё человек тридцать раненых. Кипяти воду, я сейчас.

Она хотела что-то сказать, но в коридоре загремело железо.

Я поднял голову от котла и прислушался. Тяжёлые шаги, лязг кольчуги, приглушённые голоса. Кто-то шёл к двери кухни уверенно, по-хозяйски, не спрашивая дороги и не церемонясь.

Варя замерла у печи с ковшом в руке, Тимка застыл на пороге с охапкой поленьев. Даже Матвей, который как раз заносил очередную партию мисок из зала, остановился и уставился на дверь.

— Работайте, — бросил я, возвращаясь к котлу. — Кто бы там ни был, раненые важнее.

Дверь распахнулась.

Первым вошёл Ярослав. Кольчуга забрызгана бурым, шлем зажат под мышкой, правая рука лежит на рукояти меча. Он молча обвёл кухню цепким взглядом и прошёл к дальней стене, привалившись плечом к косяку у чёрного хода. Позиция, с которой просматривалось всё помещение и оба выхода.

Наши глаза встретились и он едва заметно кивнул, предупреждая о важных гостях.

Следом вошёл посадник.

Михаил Игнатьевич смотрелся на моей кухне как боярин в кузнице. Соболья шуба до пят, расшитый серебром кафтан, тяжёлые перстни на пальцах. Седая борода аккуратно подстрижена клинышком, холодные умные глаза привыкли к тому, что перед ними склоняют головы. Он остановился посреди помещения, оглядывая клубы пара, охапки трав на столах, лужи воды на полу.

Потом его взгляд остановился на мне.

Я стоял над бурлящим котлом, грязный, потный, с руками по локоть в зелёной травяной жиже. Белый китель превратился в тряпку, волосы прилипли к вискам, и пахло от меня наверняка не розами.

Посадник ждал, что я поклонюсь. Или хотя бы оторвусь от работы, выпрямлюсь, изображу почтение.

Я отмерил три капли красной эссенции, уронил их в котёл и помешал варево длинной деревянной ложкой. Жидкость вспыхнула рубиновым, и по кухне поплыл резкий травяной запах.

— Не стойте в проходе, Михаил Игнатьевич, — сказал я, не поднимая головы. — Там люди с водой и тряпками бегают, собьют ещё. Либо помогайте таскать, либо к стене отойдите.