Ломов бережно взял указ обеими руками, словно святыню.
— Благодарю за доверие, ваша милость.
— Не благодарите. Работайте. — Михаил Игнатьевич кивнул на дверь. — Идите, капитан. Отдохните хоть пару часов, вы на ногах не держитесь. Завтра утром — ко мне с докладом. И помните: я должен знать первым о каждом шаге Демида, о каждом чихе в Слободке.
— Слушаюсь.
Ломов коротко поклонился и вышел, унося с собой указ, который мог изменить расстановку сил в городе. Дверь закрылась за ним бесшумно.
Михаил Игнатьевич остался один.
Кабинет погрузился в тишину, нарушаемую только потрескиванием свечей и далёким боем часов на Соборной башне. Девять ударов. Поздний вечер, почти ночь.
Посадник вернулся к столу, к карте, которая лежала перед ним весь этот долгий разговор. Синее, красное, серое. Он открыл шкатулку на краю стола, достал оттуда маленькую бронзовую фигурку — дракона с расправленными крыльями. Сувенир из далёкой молодости, память о войне в Пограничье, где он когда-то научился главному правилу жизни: побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто умеет ждать.
Он поставил фигурку на карту — точно на серое пятно Слободки, туда, где должен был стоять недостроенный трактир с драконьей головой над входом.
Мальчишка даже не представляет, в какую игру он сел играть , — подумал Михаил Игнатьевич, глядя на бронзового дракона. Думает, что строит ресторан. Место, где будет кормить людей вкусной едой и зарабатывать деньги. А на самом деле строит крепостную башню посреди ничьей земли, за которую уже готовы драться три армии.
Белозёров хотел эту башню сжечь — и обжёгся сам.
Демид хочет её купить — и, возможно, купит.
А он, посадник Вольного Града, будет стоять в стороне и наблюдать, как решается судьба серого пятна на карте. Будет ждать, пока волки перегрызут друг другу глотки. И когда победитель ослабнет, истечёт кровью, потеряет бдительность…
Михаил Игнатьевич взял свечу и задул её одним выдохом. Темнота хлынула в кабинет, затопила углы, слизала очертания мебели и книжных шкафов. Только карта на столе ещё белела в свете луны, пробивавшемся сквозь окно, — и бронзовый дракон поблёскивал на ней, как маленькая злая звезда.
Держись, мальчик , — мысленно обратился посадник к повару, которого никогда больше не увидит так близко, как на том ужине. — Держись крепче. Потому что шторм только начинается.
Он отвернулся от окна и пошёл к двери.
Бронзовый дракон остался на карте, охраняя серое пятно Слободки в темноте пустого кабинета.
В кабинете Еремея Захаровича Белозёрова было очень тихо. Только дрова в камине слегка потрескивали.