— Дома всех причастных к подобному ждёт смерть, — покачал головой Волков.

— Там только женщины и дети, отец, всех причастных мужчин мы уже убили. А та старшая среди них, что осталась, готова принять смерть, — отрицательно покачал головой я. — Не думаю, что имеет смысл лить кровь дальше.

— Решай сам, не маленький уже, — пожал плечами Волков. А после, по-лисьи усмехнувшись, вкрадчиво спросил: — Сын, а сколько у вас челноков?

— Та-а-ак. Папа! — вскинулся я, чувствуя, как затрепетала в душе жадность.

— Вроде два же, да? — тон отца приобрёл откровенно просительные нотки.

— Да зачем тебе? Ты можешь летать и быстрее!

— И тратить на это энергию. А тут само летит, доставит в бой или из сражения заберёт, когда нет сил. Ну и, блин, это же Двадцатка, их только разрабатывали, когда я улетел! Хочу! Могу поменять на десяток обычных ботов!

— И что нам с ними делать? Солить? — скептически посмотрел я на родителя. — К тому же, они нам оба нужны, мы на них воюем.

— Но прокатиться-то хоть дашь? — с унынием спросил муж принцессы галактической империи.

— А ты умеешь? Инга говорит, что он довольно сильно отличается от прошлой модели.

— Ха, я был среди тех, кто составлял техническое задание на эту линейку корабликов, — хмыкнул отец, поднимаясь и подхватывая на руки так и продолжающую спать Аду.

— Не разбей только, — сдался я, начиная помогать собирать мусор остальным ребятам.

Через двадцать минут мы разместились внутри, а мужчина по-хозяйски уселся в пилотское кресло, осматривая приборы управления. Я лишь хмыкнул, ощущая движение времени. Как он не выпендривался, но лишние несколько минут на осмысление изменений в конструкции отец взял.

А дальше челнок плавно поднялся над землёй и нас бросило в небо. Причём Игорь не мог лететь ровно, а постоянно проверял, как судёнышко слушается управления. Потом кивнул своим мыслям и мягко, спокойно довёз нас до корабля.

— Я полетаю пару часов, потом пригоню, — предупредил он меня не терпящим возражений тоном. И, дождавшись, пока мы перенесём наш скарб через портал, увёл челнок из дока.

Уложив Аду на кровать в её закутке, вернулся к себе в каюту. Катя принимала душ, а я растёкся в кресле. Спарринг с отцом выпил очень много сил, хотя и заставил меня чувствовать некоторую гордость. Я стал сильнее, крепче и выносливее. И будет ли у этой лестницы силы конец — неизвестно.

Тем временем, выкинув из головы сомнения, сбросил одежду и пошёл составлять жене компанию в душевой. Жить надо сейчас, а то, что там будет когда-нибудь в будущем, потом и решим.

На следующий день, как всегда после сложных битв, проснулся очень поздно. И, подходя к столовой, только вздохнул. Там меня ждали сидящие друг напротив друга за столом отец и Ольга Воронцова. Не обращая на старших внимания, налил кофе, сел за стол и, только отпив полчашки, поднял на них глаза.