— Отвали, — ледяным тоном сказала Лилька и посмотрела ему прямо в лицо.

— Да ладно, чё ты, я ж просто потанцевать… — растерянно сказал парень и слился без следа, стыдливо прикрывая мокрое пятно на брюках.

— Пойдем, Лёша, — мило сказала она Петрову, потянув его за собой.

Лёха топтался перед эстрадой, обнимая самую красивую и желанную девушку из всех, что когда-либо встречал в своей жизни. Он хотел впиться ей в губы прямо тут, и его обуревало совершенно невероятное возбуждение.

— Убежим отсюда? — спросил он ее.

— С тобой — хоть на край света, — прошептала она ему, растопив своим взглядом последние остатки разума, что еще присутствовали у Лёхи. — Можно ко мне. Я живу тут недалеко, а мама в санаторий уехала, по профсоюзной путевке.

Леха кинул червонец на чай и, подхватив девчонку, пошел на выход, прожигаемый насквозь завистливыми взглядами мужской половины. Дамы, впрочем, исчезновению конкурентки были только рады, чего даже и не думали скрывать.

Таксист появился как по мановению ока, стоило лишь только Лильке поднять руку. — Курортная, двадцать пять, — небрежно бросила она. Они самозабвенно целовались, даже когда машина уже стояла у дома, а водитель свирепо пялился на них.

— Шеф, не серчай! — кинул ему червонец Лёха. — Не видишь, любовь у нас.

— Чё? — глупо вылупил глаза таксист. Он явно знал Лильку куда лучше, чем майор Петров. И, уж точно, дольше. Но червонец исчез в его лапе с той скоростью, что вновь навеяла Лёхе мысли о цирке. Арутюн Акопян удавился бы от зависти, он точно не смог бы этого повторить.

Они продолжили целоваться в воротах небольшого домика, потом во дворе, а уже в доме поцелуи перешли в нечто большее. Они не успели даже дойти до кровати из дефицитного румынского гарнитура, который стоял в спальне. Впрочем, до нее они все-таки добрались, потому что Лёха был в ударе. Он был пьян и от виски, и от близости с неописуемо красивой женщиной, а желание вспыхивало снова, раз за разом, чего, откровенно говоря, в его жизни еще не случалось. Лёха никогда не был замечен в подобных подвигах на любовной почве. Служба…

Шесть дней до Апокалипсиса.

За окном уже рассвело, когда, вдруг Лиля растерянно прошептала опухшими от поцелуев губами.

— Что-то я ничего не чувствую…

— Это сейчас было довольно обидно, — сказал ей Лёха. — Но, если хочешь, можем повторить.

— Очень смешно, — Лилька рывком села на кровати и пристально посмотрела на Лёху. — Да ты кто такой, вообще?

— Я Алексей, забыла? — растерянно ответил Лёха. Все это напоминало дурную шутку.

— Иди в жопу, шутник хренов, — взвизгнула эта прелестная девушка. — Ты кто такой, я спрашиваю? Ты почему еще жив? И почему я пустая?