— Слушай, давай я тебе контакт оставлю. Если что нужно, стучи в аську.
— Куда? — широко раскрыл глаза Лёха. — Может, у тебя еще и пейджер есть?
— Есть, конечно, — пожала та плечами. — Это же Ад. Эти жлобы только устаревшее дерьмо и покупают. Вон, у конкурентов Вальхаллу за гроши забрали. Слышал?
— Да, мне рассказывали, — поддержал разговор Лёха.
— Ну, метку давай! — сказала Лилька. И она прижала свою ладонь к ладони майора. — Пользоваться умеешь?
— Нет! — честно признался Лёха.
— Вот ты нуб все-таки! — удивилась Лилька. — Произнеси: О кей, Ася!
— О кей, Ася! — с идиотским видом сказал Лёха, а перед его глазами появилась клавиатура. — Ага, теперь понял!
— Все, тебе пора! А у меня сегодня тяжелый день, — грустно сказала она. — Я ужасно не люблю, когда с меня живьем кожу сдирают. Я потом так гадко выгляжу!
— Я решу этот вопрос, — храбро сказал Лёха. — Можешь не беспокоиться!
— Ну-ну, Лёшенька, — сказала недоверчиво Лилька. — Удиви меня.
Петров вышел из ее дома, и пошел в сторону набережной. Через два часа встреча с важным свидетелем. Почему Аэлита Наумовна была свидетелем, он еще не знал, но профессиональное чутье его пока не подводило. Было тут что-то странное, да и явное заискивание перед ним могло означать только одно — его тут не на шутку опасались! Бессонная ночь, в течение которой он трудился, как негр на плантации, на его самочувствии не отразилась никак. Майор Петров чувствовал себя бодрым, свежим и полным сил. Почему это было так, он не знал. То ли потому, что с ним вместе трудились два выпитых суккубом вахтовика, то ли от того, что он потерял голову от страсти, то ли от того, что он служил теперь младшим бесом при исполнении, и уставать не имел права по долгу службы. Ему на это наплевать. Лёха стоял и вдыхал морской воздух полной грудью. Ему еще никогда не было так хорошо, и он пытался понять, почему для того, чтобы обычный сотрудник МВД мог начать наслаждаться жизнью, он должен сначала умереть. Этот парадокс остался не решенным. Лёха плюнул и пошел прогулочным шагом в сторону Геленджикского Треста ресторанов и столовых, где его уже ждали.
Аэлита Наумовна оказалась очаровательной женщиной немного за пятьдесят. Впрочем, она выглядела лет на пять-семь моложе, ибо на косметические процедуры не скупилась. Лёха сидел напротив, но одежда его превратилась в невзрачный серый костюм с несвежей рубашкой, а борсетка — в изрядно потертый портфель.
— Ну что, доволен приемом, майор? — после положенных приветствий спросила эта легендарная дама, устраивавшая банкеты для высшего руководства страны. В этом, по слухам, ей не было равных.