— Я случайно услышал одну из ваших записей. И Наташа поведала мне вашу идею. Она, конечно, достойна всяческого уважения. Но простите, Степан, как вы себе представляете подобные откровения в открытом формате? Наташа мне не чужой человек, поэтому я и захотел поговорить сначала с вами.

— Направить на путь истинный?

Наталья кинула в мою сторону насупленный взгляд. Бестужев был спокоен. Он отлично знает, что перед ним не инструктор райкома, а развитый не по годам умный школьник. Из таких они вербуют себе кадры. Мария меня как будто просвечивала своими колдовскими глазками. Она и ответила:

— А что в этом плохого? Для того взрослые люди и нужны.

Оборачиваюсь к Наташе:

— Ты показывала отредактированный вариант?

Наш доблестный секретарь вспыхивает и моментально исчезает.

Мы допивали шампанское под сладкое, когда Бестужев отложил пачку листов в сторону. А читает он быстро, профи!

— Кто делал редактирование?

— Я.

— Великолепно. С этого и надо было начинать! С таким материалом и нужно выходить. Что еще у вас есть?

— Галина Пояркова.

— Это летчица из Совета ветерана? Правильная кандидатура!

— И еще один солдат, танкист. Правда, — Наташа остановилась и снова вспыхнула, — у него там про женщин, которые…

Быстро поправляю ее:

— Легкого поведения. Но это же про Чехословакию. Да и было ему всего девятнадцать лет! О девчонках как раз и думать. На войне ведь не только о боях мечтали. Было место романтике. И он, между прочим, сейчас директор фабрики.

Бестужев с интересом за мной наблюдает. Я не тушуюсь, не мнусь, свои мысли излагаю четко.

— Степан, ты ведь с самого начала понимал, что полный отчет наверх не пошлешь?

— Да. Потому и у нас на руках два варианта.

— Умно. Вы в курсе наших реалий. Но зачем тогда, скажите на милость, оставлять второй?

— Потому что правда важней. Пусть и не сейчас и не мы, но наши дети будут достойны ее. Вспомните двадцатый съезд.

Вот после этих слов мама пролила кофе на скатерть, испуганно глянув на Бестужева. Но тот не проявили ни единой эмоции. А я здорово рисковал. Но этот человек должен знать, что я настроен серьезно.

— Тоже верно. Если не знать правды, то можно сделать неправильные выводы.

— Вы совершенно правы.

Владимир Ильич взял кофе и некоторое время размышлял:

— Молодые люди, я помогу вам. Дело нужное и благородное. Оно достойно того, чтобы пойти дальше. На носу, заметьте, тридцатилетие Победы. Да и Леонид Ильич сам воевал. Думаю, это движение получит одобрение сверху. Маша, как считаешь, кого можно привлечь из горкома? Выше пока рано. И это точно не уровень райкома.