— Это что за гнусный поклеп на советскую армию?

— Я бы выбирал выражения, товарищ вожатая. Это суровая правда о войне. Рассказанная настоящим орденоносцем.

Голос мой строг не по годам, Казакова разевает рот, но ответить ей нечем. Не привыкли наши функционеры к открытой и честной оппозиции. На всех уровнях. Разучились с тридцатых. В этом и трагедия общества. Прячутся за чьим-то авторитетным мнением, а сами на элементарный вопрос ответить не могут. По мне любой пропагандист должен априори быть готов к самой жестокой дискуссии.

— Ну… но…

— Понимаю, жестковато. Причесать надо, — обострять не буду, пригодиться еще нам вожатая. Но на место ее поставил. Вон как Кузнецова глазками хлопает. — Предлагаю послушать еще одну запись. Для объективности.

Летчица не подвела. Все грамотно и выверено. Вышколенная самоцензура записного советского активиста. Она вроде и депутатом была и в Совет ветеранов состоит. Мотать на ус нужно, молокосос, что требуется говорить для партии!

— Если убрать…

— Когда она упоминает гибель друзей? Но ведь война без потерь не бывает, Милочка Петровна. Мы двадцать миллионов потеряли. И память об этом священна!

Снова Наташка хлопает глазками. Внезапно увидела во мне не только ловеласа, но и умудренного жизнью человека. Ха-ха!

— Я не про это хотела сказать. Но как-то подано художественно…

— В художественном фильме «А зори здесь тихие» подробно показана смерть шести девушек. Так что все в рамках дозволенного. Но что скажет на это наш секретарь?

И вот тут Кузнецова не подвела. Голос четкий, командный и пререканий не потерпит:

— Для начала неплохо.

— Тогда я сегодня же займусь переводом текста на бумагу и его редактированию.

— Занимайся!

Но глаза уже улыбаются. Женщинам нравятся мужчины, что держат слово.

После тренировки заваливаюсь домой и тут же пытаюсь заняться переносом записи на бумагу. И тут меня ожидало фиаско. Нет, пишущую машинку освоил быстро. Это не Windows XP переустанавливать. Клавиатура схожа, только не забывать каретку переводить обратно. Да и клавиши тугие, но у меня пальцы тренированные, быстро приспособился. Но засада в ином — не успеваю за темпом рассказа. Постоянно приходится перекручивать пленку обратно на ужасно неудобном огромном магнитофоне, что принес дядя Олег. Так что через пять страниц напечатанного текста понимаю, что не успеваю. Неумолимо тянет спать. А надо еще учебник по истории почитать. Крадусь на кухню, чтобы заварить крепкого чая. Там меня заснувшим мама и находит, пинками отправляя спать.

Кузнецову перехватываю не перемене. Интересно, наверное, на нас со стороны смотреть. Прижал девчонку в рекреации спиной к стене. Стою, опираясь одной рукой на угол, как бы нависая над ней, горячо объясняю суть процесса. В левой руке пачка бумаги. Наташка держит портфель в руках и смотрит мне в лицо. От ее волос исходит горьковатый запах. В глазах снова колышется море.