— Ну я. Телеграмма, что ли?

Лицо мужика разгладилось.

— Нет, мне интервью надо взять у вас.

— Какое еще к собакам тервью?

Я так испугался, что Прыткин сейчас захлопнет дверь, что затараторил.

— О войне. Вы же воевали? Мы собираем материал от настоящих фронтовиков. У вас ордена, значит, вы заслуженный.

Михаил Трофимович замер и как будто засмущался.

— Да что я! Храбрее ребята были. Иди, паря, найди еще кого.

Счас! Мне внезапно стало наплевать на остальное, важно лишь интервью и ничего более.

— Товарищ Прыткин, я никуда не уйду, и вы не можете мне отказать.

— Это почему это?

— Таких как вы, остается все меньше. Кто расскажет следующему поколению правду о войне. Не по фильмам же, где вместо «Тигров» снимают фанерную бутафорию, и немцы с МП-40 наперевес табунами в атаку идут.

Что-то такое в глазах у Михаила Трофимовича мелькнуло, и он решился.

— Заходи!

Вот как пригодились мне прошлые срачи на форумах!

— Садись сюда. Чай пить будем.

— Да я…

— Звиняй, без чая нельзя. Гость на Руси, пирога ни стол мечи!

Прыткин хоть и выглядел малость пошкрябанным и неопрятным, но на кухне у него был порядок. Он сноровисто поставил чайник на газ, достал заварочный и начислил в миску пряников с сушками. Даже варенье у него нашлось. Я также начал готовиться. Поставил с края стола катушечный магнитофон «Репортер-6», что передала на выходные мама. Чистая пленка для него нашлась дома. Эдакая светлая внушительная коробенция, вдобавок работающая от шести элементов 373. Тут же рядом установил микрофон со специальной подставкой. Подле положен блокнот и полностью заправленная авторучка.

Хозяин с подозрением посматривал на мои приготовления.

— Микрофон зачем?

— Чтобы ничего не упустить.

— Серьезно, — он разлил свежезаваренный чай и покрутил головой. — А ежели матюгаться начну?

— Вырежем.

— Смотри, паря. Ох, влетит тебе.

Мы глянули друг на друга и засмеялись. Первоначальный холодок был растоплен. Может, мужик он был хоть и вредный, но шуткой юмора обладал.

— Первого декабря, значит, немец к нам пришел. Из домов выгонял, зверствовал, но уже шестого числа наши погнали их. Целую неделю стояли у нас. Вот первое знакомство у меня было именно с немцами в нашем доме. Человек пятнадцать или двадцать жили у нас. Мать для них готовила пищу, кормила. А получилось так, что, когда начались бои, у нас счетоводческое хозяйство закрылось, и привез я все списки домой. И вот в один из дней кто-то там из немцев возился и нашел мои списки, бросился на мать: «Комсомол, комсомол!» Будто подпольщиков увидел. Я не успел зайти в хату, а она мне кричит: «Миша, беги!» Немец только повернулся, хотел в мою сторону бежать, а мать упала на ноги ему, начала обнимать. В общем, я сбежал. У нас сосед жил в полуземлянке. Немцы у него поэтому не останавливались. Я туда помчал, трое суток там прятался. Вот так.