Надежда качает головой:

— Легок на помине! Иди отряхнись уж.

Я вытаскиваю на стол содержимое сумки. Ё мое, хлеб то зачем? Кроме четырех буханок белого привез палку копчёной колбасы, шоколадных конфет и какой-то сверток. Последними на стол появились четыре бутылки «Жигулевского»

— Живем, браты!

— Еще чего! — тетка тут же унесла пиво в сени.

— Надя?

— Завтра после баньки получишь.

Митяй подмигнул мне и указал в сторону рукомойника.

— Как дорога?

— Нормально.

— Планы на сегодня?

— Дискотека.

— Чего-чего? — захлопал глазами Митяй.

Я тут же себя досадливо поправляю. Это слово широко проявится лет через десять.

— Танцы.

— Точно! Завтра кино новое привозят, танцы, значится, сёдни. Тогда давай так. После обеда отдых, потом в сарай, подготовим все к послезавтрему.

Надежда последние слова дядьки услышала:

— А чего не завтра?

— Мать, какая работа после танцев.

Тетка нахмурилась, оценивающе смерила меня с головы до ног.

— Как бы там тебя не встретили ласково. Городской же! Начнешь девок приглашать, да чужих. У нас такого не терпят.

Вытирая руки расшитым рушником, поясняю. Не хватало еще лишиться в деревне развлечений! А тетка, как я уже понял, в доме голова.

— Так я с Николаем иду.

Надежда ловко вынимает из печи ухватом большущий горшок, ставит на плиту, затем выносит вердикт:

— С Колькой можно. Он надежный.

Сажусь за стол. Хлеб уже нарезан, отдельно лежит пучок зеленого лука, стоит плошка сметаны. Вскоре передо мной ставят огромную тарелку со свежими щами. Что может быть лучше щей, да с косточкой, набравшей соку, капустой и пряным укропчиком! Я чуть слюной не подавился, но мужественно стерпел, пока нам с дядькой обоим не поставили тарелки, и он не взялся за ложку. Это было безумно вкусно. Какой идиот писал, что в Союзе голодали? Хороший работяга всегда имел, что на стол поставить. Ну если вы хотите дор блю и фуагра, тогда вам лечиться в дурку.

— Мать. Можа с устатку? Племяш все-таки приехал.

Надежда вздохнула, но я отчего-то знал, что дядька не злоупотребляет. Просто пользуется моментом и приязни жены ко мне. Вскоре перед ним появился штофик старинной работы с чем-то красным внутри.

— Степан?

— Не, я на спорте!

— Это как?

— Физкультурой занимаюсь.

— Вот и правильно! — тетка меня всецело поддержала. — И так Зинка жалуется, что ты его портишь.

— Чем это? — Митяй был искренне возмущен. — Инструмент учу в руках держать, на рыбалку ходить. И сам не курю, и он не курит. Да ведь, Степа?

— И не собираюсь! — тут я был откровенно честен.

Надежда, заметив, что я опростал тарелку, предложила:

— Капуста осталась, тушила для пирожков.