В магазине я купил коробку конфет маме. На приличные духи денег не хватало, зато отцу «оторвал» отличный лосьон «Дзинтарс» за два рубля десять копеек. Мужской одеколон «Антей» имел цену 5 рублей, для меня пока дороговато. Что купить Наталье я пока не придумал. Наткнулся на пути на чудесную «Чебуречную» и с удовольствием слопал пару больших сочных чебуреков. Публика в заведении была простой и разнообразной. Работяги, офисные работники, столичные интеллигенты. Дьявол, возьми, ну почему все эти чудесные пироги, беляши, чебуреки и пончики будут в будущем вытеснены банальными бутербродами Магдак?

Вечерняя столица мне понравилась еще больше. Длинные проспекты, оживленное автомобильное движение, яркая реклама. Москва хоть как-то походила на современный город, в отличие от большинства провинциальных центров. В гостинице меня никто особо и не искал. Часть народа, как и я, разбежалась по магазинам. Заводчане гудели в ресторане. Им зарплаты позволяли. Ребята простые, они тут же позвали к себе за стол и накормили до отвала. Пытались напоить, но я был непоколебим. И оказался прав. Заснул, как ни странно, почти моментально. Столько впечатлений накопилось разом. Мозг устал думать о будущем.

На второй день в дружно-спитом коллективе назревал скандал. Команд «Ух» дружно давала храпка, когда в гостинице появился Пермяков. Он сначала с подозрением глянул на меня, затем скомандовал.

— Надо привести этих идиотов в чувство. Не могли вечера подождать и в поезде нажраться?

Мне оставалось лишь пожать плечами:

— Я следить за ними не нанимался. Мне вчера только семнадцать исполнилось.

Василий искренне удивился:

— У тебя был день рождения, и ты молчал?

— А что оставалось делать?

Комсомольский вожак задумался. Очко явно в мою пользу.

— Мы с этим разберемся еще. Возьми деньги и организуй пиво, я пока их подниму.

Буфетчица не сразу согласилась продать мне несколько бутылок Жигулевского.

— Не рано начинаете, молодой человек?

— Милейшая, разве я похож на потребителя пенного напитка?

Или моя жемчужная улыбка, или серьезный вид так повлиял, но моложавая дама смилостивилась.

— Держи! Только бутылки сдайте после.

— Обязательно!

— Эх, остались еще в провинции мужчины!

Да что такое? Почему на меня все дамы в этом времени западают. Я остановился напротив ростового зеркала. Не красавчик, не Ален Делон и не пью одеколон. Разве что стать от занятия спортом, и прилично выгляжу. Затем пришло понимание. Я излишне свободно для этого времени себя веду. Привычка из будущего. Вот и поза у меня такая, как у западной модели в каталоге. Не зажатый советской обыденностью, раскованный и языкастый молодой человек. Нашего брата заграницей сразу узнают по скованности и некоему отчуждению. Мы дикари из-за «Железного занавеса»! Моя внутренняя свобода, рожденная в диких, но невероятно нерегламентированных девяностых, осталась со мной. Вот оно мое основное оружие! И если кто-то падет его жертвой, то при чем здесь я?