- Странная? - помогаю ему, улыбаясь.
- Добрая, - Марк усмехается, - и для меня это странно.
- Почему? - сдвигаюсь на постели, разворачиваясь к нему целиком и усаживаясь, подгибая под себя ноги. - Что странного в том, что человек добрый?
- Потому что люди в большинстве своем таковыми не являются.
- Я не могу с вами согласиться, - качаю головой.
- Утверждаете, значит, что злых людей нет на свете? - он чуть наклоняет голову. - И это проповедуете?
- Вы тоже любите «Мастера и Маргариту»? - невольно улыбаюсь, узнав цитату.
- Не слишком, но читал, естественно.
- Я не утверждаю, что злых людей нет совсем, мне все-таки далеко до Иешуа, - качаю головой. - Но их совсем небольшой процент.
- Скажите это ребенку, - начинает внезапно мужчина, - который не понимает, почему с ним не хотят общаться сверстники - а дело всего лишь в болезни, из-за которой от него исходит непривычный запах, и окружающие начинают кашлять. Или подростку, которого травят, потому что из-за другой болезни, аллергического характера, комбо, так сказать, он вынужден всегда носить закрытую одежду и избегать чужих прикосновений. Или юноше, который… - запинается и замолкает.
А у меня к горлу подступает такой комок, что не сразу получается заговорить. Глаза щиплет, я стискиваю зубы, закусываю изо всех сил щеку, чтобы не разреветься. Потому что не могу даже представить боль, которая стоит за этими словами.
- Действительно бывает такая болезнь, что от человека может странно пахнуть? - кашлянув, спрашиваю хрипло.
- Она называется триметиламинурия, - ровным тоном отвечает Резанов. - И в целом это состояние поддается корректировке. Но для начала его надо обнаружить… Вы что, плачете?! - подается вперед, вглядываясь мне в лицо.
- Нет, - фыркаю, отворачиваясь от него, - мне что-то в глаз попало…. и больно гложет.
- «Мои страдания, быть может?» - вдруг тихо смеется мужчина.
- «Я рад похитить их у вас…» - отвечаю ему знакомой фразой из «Собаки на сене», судорожно вздыхаю. - Мы с вами что-то слишком углубились в классическую литературу, не находите?
- Да уж. А там все чересчур печально. А я, как назло, без платка, - он качает головой, и мы смеемся уже вдвоем, правда, в конце я все равно всхлипываю, не удержавшись.
- Ева Андреевна, ну вы даете… я на такую реакцию не рассчитывал, - Резанов встает с кресла, делает шаг ко мне. - Можно?
- Да, - не понимаю, что он хочет сделать, но киваю, а мужчина опускается на самый край кровати и, натянув на кисть рукав рубашки, осторожно промокает мне мокрые щеки.
- Не жалейте, - говорит негромко. - Что-то осталось в прошлом, с чем-то я научился справляться.