Мы же, выдавая под 35–40 километров в час, менее чем за 5 минут достигли таких рубежей, откуда нам открылось всё подбрюшье вражеской дивизии. Вот уж где работать пулемётам пришлось чуть ли не на расплав стволов. Ведь каким действиям учили ныне офицеров всех стран при обнаружении противника на расстоянии вытянутой руки? Естественно переходу в немедленную штыковую атаку! И ничего иного в их мозги не вкладывали. Японские же младшие офицеры в этом плане, как после отмечали все иностранные наблюдатели, отличались почти полным отсутствием инициативы и действовали исключительно по шаблонам.
Таким вот образом на строй наших броневиков, что со временем выстроился в непреодолимую линию вдоль всей южной границы Сандепу, аж пять раз бросались в штыковую атаку целыми батальонами. И дважды выдвигали артиллерийские батареи для ведения огня по нам прямой наводкой. И каждый раз мы заставляли противника умыться кровью, хоть и потеряли три броневика подбитыми фугасными снарядами.
А ближе к вечеру с противоположной стороны этого китайского городка обнаружились части нашей 14-ой пехотной дивизии, которые сумели пробиться через японские заслоны и занять деревушку, раскинувшуюся в полукилометре от основной оборонительной линии японцев. Той самой, которой уже не было суждено сыграть отведённой ей роли, поскольку мы уже находились в тылу и даже более того — совместно с прочими частями 8-го и 10-го корпусов совершили полное окружение почти всей 3-ей дивизии Японской императорской армии.
Причём наше «дорогое» высокое командование на такой успех явно совершенно не рассчитывало, отдавая изначальные приказы, поскольку не успели мы начать укрепляться на достигнутых рубежах, как отыскавший нас посыльный передал приказ генерала Гриппенберга отходить на изначальные рубежи. Да и соседям нашим поступили точно такие же приказания. Командир нашей бригады лишь благодаря использованию автомобиля едва успел поймать те батальоны 33-го Елецкого пехотного полка, что двигались вслед за нами и как раз занимали захваченные мотострелками деревни. Поймать и в приказном порядке оставить их на месте. А после уже в ночь умчался в штаб армии, уточнять, какого чёрта там вообще творится.
Мы же в это время грели на работающих двигателях замороженные консервы, чтобы их хоть как-то можно было разжевать, да пополняли изрядно растраченный за день боёв боекомплект. Благо хоть патроны подвезли. Ну и я к тому же, как сильно запасливый персонаж, менял у себя в машине побитые пулями триплексы. Спасли родненькие мою бедовую голову от пуль бусурманских! Не зря вспоминал, как их производить! А были б только смотровые щели, как пить дать схлопотал бы в лицо, если не полноценную пулю, так свинцовые брызги уж точно. На чём моя история могла бы завершиться так-то.