— Холодильник электрический, — сказал Хэммонд. — Установлен в прошлом году, предыдущие жильцы заменили старый ледяной ящик. Газ подведен, водоснабжение горячее и холодное. Мусоропровод в коридоре, за дверью справа от лифта.

Гэй подошла, открыла один из шкафов, заглянула внутрь, а потом повернулась ко мне с серьезным лицом. Было видно, что теперь она пытается спрятать восторг. Понимает, насколько это дорого, и хочет, чтобы я попытался сбить цену.

— Дальше, — Хэммонд вышел наружу и повел нас по коридору. — Три спальни. Главная выходит окнами на Парк-авеню.

Главная спальня размерами была с гостиную, ну, может, немного меньше. Два окна, высокие потолки, шкаф с зеркальными дверцами. Рядом была ванная комната, отделанная белым мрамором: ванна на ножках, отдельный душ, две раковины, зеркало во всю стену. Полотенцесушитель, что меня удивило — я не думал, что они тут уже в ходу. Это в будущем их будут в каждую хрущевку ставить, а тут я их раньше не видел.

— Горячая вода круглые сутки, — сказал Хэммонд. — Центральное паровое отопление, радиаторы под каждым окном. Даже в самую холодную зиму в квартире будет тепло.

Да, действительно тепло.

Вторая спальня была поменьше, но тоже с окном на улицу и встроенным шкафом. Третья, самая маленькая, выходила во внутренний двор. Похоже, что она предполагалась для прислуги.

Был еще кабинет с дубовым столом, кожаными креслами и даже с сейфом, комбинацию которого при желании можно было поменять. Потом мы вернулись в гостиную, Гэй встала у окна и уставилась в него, Лански молча наблюдал за нами.

— Швейцар работает круглосуточно, — продолжил Хэммонд. — Лифтер с семи утра до одиннадцати вечера, после этого лифт работает в режиме самообслуживания. Почту доставляют в ячейку в вестибюле. В подвале есть прачечная, работает за дополнительную плату… Так, что еще…

Он задумался, потом добавил:

— На крыше есть терраса для жильцов, но сейчас, зимой, она закрыта. Парковка во дворе, два места включены в аренду.

— Кто жил здесь до нас? — задал я вопрос, который все это время крутился у меня на языке. Даже интересно, кто в эти времена, кроме бандитов и политиков, мог себе такую роскошь позволить.

— Биржевой брокер, — ответил Хэммонд, и в его голосе мелькнула тень неловкости. — Он… Был вынужден переехать после октябрьских событий. Квартира пустует с ноября.

Понятно. Парень разорился на крахе, и не смог платить за аренду. Мне почему-то представилось, что тут какой-нибудь Патрик Бейтман из «Американского психопата» жил, правда, у того квартира была оформлена в белых тонах. Оставалось надеяться, что тут не расчленяли проституток.