— Да, бедновато тут как-то… — поделился я впечатлениями с солдатом, что сопровождал меня.
Иначе и не скажешь. Жилые дома — сплошь глинобитные. Ни водопровода, ни канализации нет. У нас в Пугаче их тоже не было, но Пугач — маленькая деревенька, здесь же жителей насчитывалось даже в разы больше чем в нашем районном центре — городе Слободском. В то время, когда я в Кирове в фельдшерской школе учился, в областном центе населения только в три раза больше было, чем в Ванемяо.
Фанзы маленькие, а в каждой по десять-двенадцать человек. Всех их внимательно осмотреть надо.
Бедность — страшная.
Ладно бы только это…
Кругом — полнейшая антисанитария. В фанзах — грязь, хлам, крысы бегают. Причем, людей особо и не боятся. Нор грызуны вокруг фанз нарыли — считать не пересчитать.
Что ещё мне сразу в глаза бросилось — имевшиеся у местных жителей кукуруза, чумиза, гаолян, овощи были просто кучей свалены прямо в доме или в пристройке к нему. Именно так, без всяких корзин или чего-то подобного.
— Нет у них порядка, — заключил мой сопровождающий.
Я был с ним совершенно согласен.
Третьим в моей группе был китаец-переводчик. Если честно, только по названию. Русского языка он почти не знал, понимал меня через слово. Мне приходилось всё объяснять ему чуть ли не на пальцах.
Подворный обход продвигался медленно. Что китайцы, что монголы нас боялись, разбегались при нашем появлении. Напуганы они были японской карательной медициной. Подданные императора при эпидемиях жестко себя вели, с местными долго не чикались.
Больных часто прятали. Здоровые — в фанзе, а тот из семейства, кто болен, где-то за домов в сене закопан. Зная про это, мы теперь все стожки сена у фанз проверяли.
— Да они, что, совсем не моются⁈ — уже который раз спросил меня мой сопровождающий солдат.
Похоже, так оно и было.
На инструктаже доктор Николаев упоминал, что общественных бань в городе нет. Рядом с фанзами частных бань тоже не наблюдалось.
В Ванемяо было несколько каналов, но едва ли их использовали для мытья. Вода в каналах чистотой не радовала.
Хорошо, что руки мои сейчас в перчатках. По одежде и телам обитателей фанз вши просто хороводы водили.
Некоторые фанзы стояли пустыми. Переводчик мне объяснил, что когда в городе началась чума, люди из них просто куда-то убежали.
Вот сейчас я как раз стоял посреди такого пустого жилища. Впрочем, было оно не совсем пустым — на каком-то тряпье у стены лежал труп. На теле умершего признаки насильственной смерти отсутствовали.
Согласно имеющемуся у меня предписанию, мы вызвали повозку и труп увезли к патологоанатому. Был в нашем сводном отряде и такой. На следующий день на планерке было сказано, что вскрытие, произведенное доктором Ленским показало, что найденный мною мертвый человек погиб от легочной чумы.