Сосен нет, а покидать обозначенную колышками территорию нельзя. Нарушение этого правила каралось дисциплинарным наказанием.
Палатки мы установили и жизнь потекла привычным чередом. Штаб корпуса занимался комплектованием частей, солдаты — обслуживанием техники, тыловики — запасами горюче-смазочных материалов, продовольствия, воды… Мы, медики, обучали бойцов приемам оказания само- и взаимопомощи, а ещё проводили профилактические прививки против чумы.
Вакцина против чумы разработана ещё в конце девятнадцатого века. Однако, мы сейчас не ею пользуемся. В научно-исследовательском институте эпидемиологии и гигиены Красной Армии не даром свой хлеб едят. Совершенно новую живую вакцину они разработали и в настоящий момент производят.
Кстати, находится институт с сорок второго года в Кирове, на родине Александра Котова.
Нашего подполковника постоянно дергали на совещания. Медицинских проблем на повестке дня стоял просто вагон и маленькая тележка. Район, где мы находились был недостаточно изучен с эпидемиологической точки зрения, нужно было определиться с возможными пунктами развертывания медицинских учреждений, наметить пути эвакуации раненых…
Да, раненых. Воевать нам предстояло в самом скором времени и об этом говорили уже почти открыто.
В самом конце июля я вновь поменял место службы — был назначен фельдшером танкового батальона быстроходных танков БТ-7 41-й бригады 7-го механизированного корпуса 6-й танковой армии Забайкальского фронта.
БТ-7 — не самый современный танк, последний из советских кавалерийских. Я-то уже всё больше к Т-34 на фронте привык, а тут вот такое… Пространственная геометрия у него не как у Т-34, а значит в камуфлировании имеются нюансы.
Почему из медсанбата меня наш подполковник отпустил? У него же со всеми отношения налажены и он мог практически любой вопрос решить? При себе меня оставить? Всё просто — он сам тоже наш медсанбат покидал и шел на повышение.
Ну, в батальон, так в батальон. Служба там для меня известная, не пропаду.
— Котов! К командиру батальона! — прервал мои приготовления ко сну посыльный.
Было это уже поздним вечером 8 августа.
На сегодня у меня все дела уже переделаны, можно и с чистой совестью лечь спать, а вот — не получилось.
— Что случилось? — не отвык я ещё задавать глупые вопросы. Откуда посыльный может знать, зачем я комбату понадобился? Его дело — сообщить мне приказ, моё — его исполнить.
— Правительство СССР объявило войну Японии и батальон должен перейти государственную границу с последующей боевой задачей, — объявил всем собравшимся, мне в том числе, командир нашего танкового батальона.