На своей земле, среди своего народа, ты — дома, со своими людьми, пережившими все огромные тяготы войны, лихое время…
Народом простым, доверчивым, участливым, открытым, душевным, бескорыстным…
Война не сделала грубыми, бесчувственными вчерашних воинов, которые прошли огонь и смерть, они остались верными духу отцов и традициям дедов. Отечественная многовековая культура, язык и вера являются носителями, матрицей нашего народа, всегда ставящего духовное выше материального, правду — выше закона, справедливость — выше эгоизма. Мы — это народ, у которого творчество, труд и покорение пространства всегда превалировали над прочим. Нет, от всего земного мы не отказываемся, но за сладкий кусок и новые портки мать родную не продадим, а воля нам дороже золотой клетки.
— Собирайтесь. Снимаемся, приказ пришел.
Так однажды утром прервал наш отдых подполковник.
Куда, нам даже в голову не пришло спросить.
Домой, куда же ещё⁈
Наши сборы были короткими. За годы войны мы привыкли к перемещения, постоянным переездам с места на место. Так было и в наступлении, и в обороне.
Долго задерживаться на одном месте в медсанбате считалось противоестественным. Так мы и жили, словно какие-то древние кочевники.
Место назначения нашего нынешнего перемещения подполковник нам не озвучил.
— На восток, — вот единственное, что было им сказано.
На восток, значит — на Родину. Нам и этого было достаточно.
Год за годом мы шли на запад, а сейчас домой возвращаемся.
Наша армия сделала своё дело. Мы разбили сильнейшего врага, а сейчас пора и возвращаться к женам, детям, отцам и матерям. Увидеть близких — мечта каждого российского солдата, офицера, генерала…
Домой! Домой! Домой!
Только об этом и были все разговоры в медсанбате.
Мой настоящий дом был далеко-далеко, но и меня на войне в Пугач тянуло.
Вот уже и станция Чоп. Здесь нас переставили с европейской колеи на советскую железную дорогу.
Наш железнодорожный состав состоял из одного пассажирского вагона для командира 7-го механизированного корпуса генерал-лейтенанта танковых войск Федора Катукова, нескольких товарных вагонов, а остальными были открытые платформы. На последних располагалась замаскированная военная техника и разного рода специализированные колесные машины без маскировки.
Наша, теперь единственная, санитарная машина тоже стояла на открытой платформе. Внутри её, в «салоне», расположились командир медсанбата и корпусной врач. Остальная наша медицинская братия ютилась на платформе вокруг машины.
Получилось по классику — неважный мокр уют…
Наш поезд шел очень медленно, скорость его движения не превышала десяти-двадцати километров в час. Это давало возможность хорошо обозревать те места, мимо которых мы проезжали. Комфорта никакого не было, свесив ноги с платформы, мы «наслаждались» тряской при движении, будто бы ехали на старой телеге по неровной дороге.