Я тем временем благополучно изъял со складов ящики с деньгами, доставил их в Нью-Йорк и, можно сказать, пустился во все тяжкие. Всё-таки, когда у тебя в свободном доступе такие огромные суммы денег, это неслабо так сносит крышу, особенно если они появляются как бы из ниоткуда, и у тебя внезапно пропадает необходимость думать о какой бы то ни было экономии.

Всё-таки покойный жандарм действительно зарвался, ведь только из Англии он вывез двести шесть миллионов долларов. В пересчете, конечно, но это неважно, ведь фунты принимают к оплате в любой стране мира. Уже эти деньги позволили мне вздохнуть спокойно и взяться за реально значимые дела. А ведь ещё в Швейцарии хранится вроде бы сто тридцать с лишним миллионов, если считать в долларах. Точной суммы я пока не знаю, просто потому что последние деньги вывозились в спешке и было не до подсчетов. Неудивительно, что всякие правительственные службы так перевозбудились, ведь даже для такой страны, как Англия, суммы вроде этих довольно значимые, и когда они оказываются в руках мутных личностей, это не может не привлечь внимания. Удивительно, что эти самые службы не вмешались гораздо раньше. Если бы я хоть приблизительно представлял себе объем находящихся в обороте средств, думаю, прекратил бы эту деятельность гораздо раньше. Но ведь по телефону об этом не поговоришь, вот и вышло так, что решение о прекращении деятельности было на жандарме. Поэтому я и говорю, что он зарвался. Теперь уже ничего не вернуть и не исправить. Конечно, со стороны кажется, что мне грех жаловаться, и это действительно так, но я, не задумываясь ни на мгновение, с удовольствием поменял бы эти деньги на жизнь жандарма. Я на сто процентов уверен, что иметь в своей команде подобного специалиста стоит дороже всех этих денег, которые он же и добыл.

Так вот, получив деньги, мы резко активизировались в Аргентине. Благодаря наплыву съезжающихся туда со всего мира соотечественников дефицита рабочей силы не было в принципе, в особенности это касалось сельскохозяйственной деятельности. Людям хотелось осесть на земле, так что пришлось выкупать больше сельхозугодий, ускорять постройку поселений и предприятий, необходимых для переработки сельскохозяйственный продукции.

Делали все по тому же принципу, по которому это будет реализовано в Союзе в виде совхозов, но в чуть расширенном варианте. Рядом с каждым поселением в обязательном порядке строили хотя бы один цех по переработке продукции. Старались, конечно, формировать специализированные поселения, заточенные на какую-то одну определенную деятельность. Допустим, если там занимались выращиванием крупного рогатого скота, значит рядом строился склад, оборудованный морозильными камерами, не говоря о цехе забоя этого самого скота. Для трех-пяти таких поселений строился уже заводик, который мог из этого мяса делать ту же тушенку, например. Если же поселение специализировалось, скажем, на выращивании каких-нибудь садов, допустим, яблоневых, значит рядом с ним строился цех для переработки этих самых яблок в повидло или джем. Про разнообразные элеваторы и говорить не буду, это все само собой разумеется. Вот так вот все у нас ориентировалось на переработку и длительное хранение продукции.