Когда Абрам Лазаревич вынырнул из своего исследовательского угара, я уже был чуть теплый, все-таки молоденький организм напоить легко. Он молча подошел к столу, налил себе полный стакан вискаря, заглотил его как простую воду, секунду подумал и произнес:

— Собственноручно буду давить тварей, — ненадолго задумался и добавил: — Так недолго и правда увериться, что мне тебя сам бог послал, Санек. Ты хоть представляешь, что в этом чемодане?

Я даже отвечать не стал, да и не нужен был ответ Абраму Лазаревичу. Он остро посмотрел мне в глаза и сказал, как отрезал:

— В этот раз в Советский Союз ты едешь со мной, и это не обсуждается.

— Если прямо сейчас, то нет, никак не смогу потому, что у меня есть дела, требующие моего присутствия здесь какое-то время, — ответил я, покачав головой. — И эти дела не менее важны, чем документы из этого чемодана.

— Сколько тебе понадобится времени? — тут же спросил Абрам Лазаревич.

— Минимум пару недель, может, даже месяц.

Он как-то с досадой скривился и в сердцах произнес:

— Не смогу я столько ждать, зная, что творят эти сволочи. Я уеду уже сегодня, край завтра, а ты выдвигайся сразу, как закончишь со своими неотложными делами.

Пока я наблюдал за Абрамом Лазаревичем, с трудом сдерживающим рвущуюся из него ярость, мне в голову пришла не очень хорошая мысль: как бы он в таком состоянии глупостей не наделал.

Наверное поэтому, стараясь выиграть хоть немного времени, чтобы он мог прийти в себя, я сказал:

— Абрам Лазаревич, не мое, конечно, дело, но не разумнее ли будет, прежде чем принимать решение о поездке, успокоиться, перефотографировать все документы, чтобы не везти с собой оригиналы, которые можно и потерять в дороге, и только тогда выдвигаться в путь?

Когда я только начал говорить, он смотрел на меня, как на придурка, но потом встряхнулся, немного подумал и произнес:

— Старею, вот и спешу успеть все и сразу. Не волнуйся, Саша, я в порядке и глупостей не наделаю. А вот по поводу копий, тут да, ты прав на все сто. Да и легендировать поездку, чтобы противники не задергались, надо бы получше.

Все-таки умеет он брать эмоции под контроль, еще минуту назад своим поведением напоминал юношу со взором горящим, а сейчас уже снова похож на умудренного опытом еврея, который приготовился к отчаянному торгу. Метаморфоза была настолько стремительной, что я даже невольно улыбнулся непроизвольно.

Разошлись мы с Абрамом Лазаревичем уже при свете дня. Он все-таки прислушался к моим словам, торопиться с поездкой перестал и даже чемодан с бумагами оставил у меня, посчитав, что пока надежнее их будет хранить здесь, у меня в офисе.