Как бы там ни было, а продолжать путешествие мне пришлось без своей зазнобы, и стало оно совсем уж грустным. Тем более, что оно маленько затянулось. Пьер отсоветовал плыть сейчас через Балтику, там как раз в это время года бушуют шторма, и сказал, что куда разумнее будет идти в Одессу. Прислушался, чего уж говорить. Как-то я совсем упустил этот момент из виду, а Пьер по-любому разбирается в хождениях по морям получше меня.
Путь до Одессы получился волнительным. Чёрное море штормило довольно сильно, и я неожиданно для самого себя почему-то очень уж тяжело перенес это путешествие. Вроде и не болею морской болезнью, а тут мутило всю дорогу. Даже на отравление начал грешить, но нет, как только мы скрылись от буйства стихии, и корабль перестало швырять, у меня и организм почти сразу пришёл в норму.
Всё-таки Советский Союз — это не какая-то загнивающая капиталистических страна, тут все серьезно. Чтобы решить все вопросы с перемещением привезенного груза в Москву и получением разрешения на перелет, понадобилась почти неделя. Поверьте, это я справился очень быстро. И то только благодаря раздраженному рыку кого-то значимого из столицы, после которого народ здесь реально начал суетиться и решать все необходимые вопросы с умопомрачительной скоростью.
В итоге я, почему-то в сопровождении лейтенанта НКВД, вылетел на своём самолёте и добрался до столицы по воздуху с одной дозаправкой в Киеве, а мои телохранители в сопровождении еще одного лейтенанта отправились на поезде. С ними тоже возникла проблема, которую в Одессе не смогли решить без пинка из Москвы. Дело было в оружии, без которого телохранители из моих людей никакие, поэтому они наотрез отказались его сдавать. В итоге все разрешилось, и мы поехали дальше.
В Москве я приземлился на Химкинском водохранилище на окраине Тушино. Тут, оказывается, был самый что ни на есть настоящий гидроаэродром. А встречал меня улыбающийся во все лицо Яша, увидеться с которым в США у меня так и не получилось. Его сразу, как только он стал транспортабельным, перевезли на родину, так что долечивался он здесь.
Поговорить у нас при встрече не получилось, только успели, что поздороваться да обняться. Просто сразу же, как только мы разомкнули объятья, Яша, указывая на стоявшие поблизости автомобили, произнес:
— Поедешь в той машине, что попредставительней, с большим начальством, тебя в Кремле уже заждались.
Всё-таки порядки в Советском Союзе те ещё. Нафига было человека везти срочно в Кремль, если там пришлось ждать приёма шесть часов, и только для того, чтобы услышать, что сегодня меня не примут, дескать, приходите завтра. А замутил всё это наркомат легкой промышленности, только непонятно, почему тогда встречу они назначили в Кремле, а не у себя. Им, как мне шепнул всезнающий Яша, не понравилась моя активность на их грядке. Типа я должен был согласовать с ними строительство заводов и заниматься только теми, которые стране нужны в первую очередь. В общем, мутно как-то вышло с моим приездом на родину, и мне это не понравилось, да так, что я плотно задумался о немедленном возвращении за границу.