— Ничего хорошего, я думаю… — заявил Жека, встав на ноги и тут же перезаряжая пистолет. — Осталась одна обойма. Надо бы поэкономнее…

— Ничего себе ты накрошил! —удивился Олег, увидев кучу трупов, рассыпавшихся по верхнему пролёту лестницы.

— Я пришёл к ним с миром, но они мира не захотели, — усмехнулся Жека и побежал вверх, лавируя меж тел. — Айда за мной!

Наверху тоже было несколько комнат, одна пустая, вся заставлена шкафами из красного дерева, на которых находились множество книг. Другая комната, рядом с ней, оказалась закрыта изнутри на щеколду. Там явно кто-то был. Жека подёргал за ручку — дверь ходила туда-сюда, указывая на то, что засов не слишком крепкий.

— Открыть надо! — указал Жека на дверь, и пацаны тут же принялись за работу. Налегли сначала дюжими молодецкими плечами, потом ногами, и дверь распахнулась, брякнув о пол сорванной щеколдой и разлетевшимися шурупами.

За дверью большая комната, отделанная в восточном стиле. Обои с какими-то завитушками и арабской вязью, дорогая мебель сандалового дерева с Ближнего Востока. Посредине стояла громадная кровать под балдахином, которые Жека видел только в сказках про принцесс. Но сейчас на кровати была не принцесса, а здоровый жирный полуголый турок в какой-то белой хламиде чуть не до колен. Турок прижимал к себе плачущую девочку лет десяти-двенадцати. По-видимому, пытался её раздеть, но когда услышал шум и стрельбу, развратные желания покинули его, и чмошник со страхом прислушивался, что происходит внутри дома. Судя по стрельбе и воплям его шестёрок, не происходило там ничего хорошего. В глазах турка застыл страх. Он переводил взгляд с Жеки на Олега и Ивана, готовых с дубинами броситься на него, но Жека придержал новых знакомых.

— Забирайте девчонку и валите отсюда, — велел Жека и показал на дверь. — Минуты через две я выйду.

— Папа, папа, ты пришёл! — закричала девочка, вырвалась из последних сил от жирного турка и подбежала к Ивану, обняв и уткнувшись лицом в грудь.

— Всё, всё, милая, всё закончено! — утешающе сказал Иван. — Пошли отсюда.

Когда пацаны с освобождённой девчонкой ушли, Жека подошёл к скулящему от страха турку.

— Я Керим Бабаоглу! — по-немецки заорал жирный турок, ворочаясь в кровати и пытаясь сползти с неё. — Я директор турецкой диаспоры во Франкфурте! Вы не имеете права ничего делать со мной! Я официальное лицо! Знаком с мэром, герром Фогелем! С комиссаром полиции, герром фон Клаубе!

— Да мне насрать, кого ты знаешь! — усмехнулся Жека и показал нож. — Я мог бы отрезать тебе яйца, но не хочу зашквариться об твой стручок. Поэтому я тебя просто грохну, а потом нассу тебе в рожу. Как тебе такой вариант, бюль бюль оглы?