— Без сознания взяли? — спросил Жека.

— Без сознания, — согласился Олег. — Как попал к ним, не помню. Но если меня не наши подобрали, значит, всех нас там перебили. Я пытался потом найти информацию об этом нападении, но сам понимаешь, где её найдёшь… Всё засекречено.

— С тобой-то что дальше было?

— Очнулся от того, что кто-то пнул по рёбрам, — сказал Васильев, опять прихлебнув пива. — Ещё глаза не открыл, а чувствую, что лежу на глиняной земле. Рядом гортанные голоса. Тело болит, как будто его дубинами избили. Впрочем, так оно и было. С такой высоты навернуться, как вообще не подох. Хорошо, что не поломался, но головой ударился хорошо. Перелом костей черепа был. Это уже в больнице сказали, когда я сюда попал, в цивилизованный мир.

— А как попал? — поинтересовался Жека, мельком взглянув на Сахариху, которая слушала откровения бывшего военного, открыв рот.

— Мне сразу сказали, что, если хочу выжить, надо принять ислам, — заявил Олег.

— И ты принял?

— Принял, — согласился Олег. — А что оставалось делать? Я вообще-то атеист, как и большинство советских людей. А тут ислам… Ну, принял. Письку обрезали, что-то там прогыгыкали из Корана, а потом меня тут же перевели в другую хижину, кормить стали получше, газеты с журналами дали. Намаз научили делать. Потом меня переправили на территорию Пакистана, а уже оттуда представители западных спецслужб доставили на базу НАТО в Германии, в Кёльне. Меня хотели обменять на какого-то там моджахедского шейха или кого… Но в Министерстве обороны СССР сказали, что не знают, кто такой Олег Васильев, в армии никогда такой не служил, так что пошлите нахер. И вообще, типа, потерь у нас в Афганистане нет, и никого там не убивали и не брали в плен. Вот так походя родина выплюнула меня, как использованный гондон. Как мусор на помойке.

— И что ты стал делать? — поинтересовался Жека. — Ведь в таком случае ты стал им совсем не нужен, и тебя опять могли в Афганистан отправить.

— Я думал, что так и будет, но нет, — признался Олег. — Разведка у НАТО умная. Они знают, чего хотят, и просчитывают все ходы на ближайшие несколько лет. Сначала намекнули, что, мол, родина от тебя отказалась, и ты отправишься опять в подземный зиндан в горах Кандагара. И когда я присел на измену, они сделали предложение, от которого стало трудно отказаться. Предложили работать на них. От них — полная легализация в Германии. Жильё, работа, все документы. От меня — в определённый момент, когда им будет нужно, попросят сделать одно дело. Отказаться невозможно.

— И что за дело? Делал что-нибудь?