— Ну чё, когда в Гермашку двинем? — спросила Сахариха, когда вернулись в гостиницу.

— Как можно раньше! — уверенно ответил Жека. — Иначе псы твоего батяни найдут.

— Кто найдёт? — удивилась Светка. — Я ж по левым ксивам визу получала.

— Левые ксивы у тебя! — заметил Жека. — Я оформил по своим настоящим. А учитывая влияние и положение твоего отца, это как в колокольчик среди леса позвонил, ищите типа, вот он я.

— И надо тебе было затевать это всё? — с явным неудовольствием спросила Сахариха. — Сейчас бы жил — не тужил. Колпашил по-тихоньку своими делами, с пацанами бухал на районе.

— Потихоньку? — рассмеялся Жека. — После того, как меня в грязь макнули? Они сказали отдать то, чем я год занимался, и во что душу, можно сказать вложил! Ни хера! Не так то-это легко, Свет. Я не хочу быть лохом и шестёркой на побегушках Иваныча!

— Что ты натворил? Почему тебя все ищут? — прямо спросила Сахариха, глядя Жеке в глаза.

— Ничего особенного, — пожал плечами Жека. — Они вынудили меня продать мой пакет акций металлургического комбината. Я сильно потерял в деньгах, потому что продал им акции за копейки. Но 29 процентов акций не были в продаже. По закону их должны были продать за ваучеры. Когда началась ваучеризация, я надыбал ваучеры и за них купил всю ваучерную часть акций. Таким образом став главным акционером с правом решающего голоса, и этим плюнул им в рожи. У меня ещё остались ваучеры и на них я купил управляющий пакет акций городской ТЭЦ. А это предприятие стратегическое. Естественно, этими мутками я подписал себе приговор. После этого сжёг все мосты, похитил тебя и вот я здесь. Как видишь ничего криминального. Но за комбинатом стоит мафия твоего батяни, так что мне пришлось уехать.

— Хе, — усмехнулась Сахариха. — Узнаю тебя. Так получается, они сейчас ничего не могут сделать без тебя? У тебя же управляющий пакет акций.

— Теоретически могут, — задумался Жека. — Наверняка они скоро проведут общее собрание акционеров и ждут, что я приеду туда. Только будет ли у них кворум? Для этого надо, чтоб пришло не менее 50 процентов акционеров. У них только мои 20 процентов акций. Они, конечно, могут попробовать докупить 30 процентов акций на бирже, но это будет трудно, да и есть ли они там в таком количестве? Акции комбината сейчас гуляют по скупкам и частным инвесторам.

— А если всё-таки будет кворум? — настаивала Сахариха.

— В худшем варианте они выберут совет директоров и напечатают устав, где будет другая, меньшая сумма акционерного капитала, — уверенно сказал Жека. — Тут же проведут эмиссию акций. Или попробуют изъять мою часть акций через суд. Это если я не заявлю свои права на них. Но я заявлю. Я отдам их в управление в какой-нибудь венчурный зарубежный фонд, и уже он будет представлять мои интересы в России. Чтоб управлять комбинатом, мне не придётся возвращаться в Россию.